Известные лошади и всадники - Форум
Воскресенье, 23.11.2014, 10.54.59 PMПриветствую Вас Гость | RSS
Horse and pony! Welcomе!
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Рэйн 
Форум » Реальность » Лошадь в мифологии и истории » Известные лошади и всадники (...)
Известные лошади и всадники
МоммДата: Вторник, 01.01.2008, 5.42.18 PM | Сообщение # 1
В его сердце только рысачка
Группа: Лошадь
Сообщений: 257
Репутация: 8
Статус: Offline
Анилин

В «Восходе», одном из лучших конных заводов нашей страны, стоит скульптура известного скакуна Анилина. Того самого Анилина, который словно ветер промчался по ипподромам Европы и Америки. Равных ему не было в СССР. Это на нем жокей международной категории Николай Насибов три года подряд завоевывал один из крупнейших призов — «Приз Европы».
Анилина уже нет сегодня, но род его продолжается в сыновьях и внуках. Классные дети Анилина успешно выступали не только на наших ипподромах, но и за рубежом. Пройдет немного времени, и по дорожкам ипподромов помчатся и другие внуки знаменитого деда.
Смотрю я на скульптуру Анилина, и в памяти проплывает необычная жизнь этого великолепного скакуна...

Умытое утренней росой весеннее солнце медленно вставало над горизонтом, заливая светом бескрайние дали кубанских просторов. Его лучи скользнули по крышам поселка, что в сорока километрах от Армавира, ярко высветили арку с надписью «Кончасть конного завода «Восход», пробежались по аккуратным побеленным конюшням и заиграли на пастбищах-левадах, покрытых бархатным ковром изумрудной травы. Левады были еще пусты, и сочные травы нежились под теплыми солнечными лучами. Вдруг дверь конюшни, примыкавшая к леваде, распахнулась, и, обгоняя друг друга, из нее выбежали кобылы с жеребятами. Вместе с другими степенно и важно проследовала Аналогичная.
Это была своенравная и бойкая лошадь. Остальные матки ее побаивались. Аналогичная шла, гордо подняв голову, и, казалось, материнское счастье сияло в ее глазах. А за ней, прихрамывая, неуверенно и робко бежал на длинных тоненьких ножках гнедой жеребенок с белой проточиной на лбу.
День шел за днем, и гнедой жеребенок Анилин, как его назвали в заводе, рос, набирался сил, целыми днями вместе с другими жеребятами резвился в леваде. Несмотря на заметную хромоту, он был задирой.
Однажды в леваде появился невысокий щуплый человек со смуглым лицом. Аналогичная знала его. От него пахло морковкой, а в карманах всегда было что-нибудь сладкое для лошадей. Аналогичная поближе подошла к этому человеку и звонким ржанием подозвала к себе сына. Когда Анилин подбежал, она подтолкнула его вперед, будто хотела познакомить с этим человеком.
Шло время. К следующей осени Анилину исполнилось полтора года. Он заметно подрос, окреп. В нем уже проглядывались черты классной скаковой лошади, но хромота не проходила.
В один из октябрьских дней, когда Анилин со своими сверстниками резвился на пастбище, к ограде подошли люди. Они внимательно осматривали каждого жеребёнка. Вдруг среди них Анилин увидел знакомого ему уже человека. Жеребенок ждал, что тот заметит его и протянет кусочек сахара. Жокей был занят другими жеребятами и в его сторону не смотрел. Анилин потоптался на месте, а человек все указывал то на одного, то на другого жеребенка, что-то записывал в блокнот и не поворачивался к нему. Тогда Анилин, недолго думая, подошел к знакомому человеку и толкнул его в бок. Тот от неожиданности вздрогнул, повернулся в его сторону и удивленно, со смешинкой в глазах посмотрел на смельчака. Потом подошел к нему и, улыбаясь, похлопал его по шее. Анилин не убежал, стоял смирно, гордо подняв голову. Человек окинул его удивленным оценивающим взглядом. В черных озорных глазах жеребенка он увидел понятный только ему, опытному жокею, неукротимый буйный огонь. В движениях Анилина, в его красивой мускулистой фигуре, в отточенных ногах он разглядел стремительный порыв к движению. Жеребенок показался ему подобным сжатой пружине, готовой в любую минуту сработать.

И тогда человек твердо сказал: «Беру этого, записывай»,— и кивнул начкону завода Валерию Пантелеевичу Шимширту.
- Николай Насибович, да ты что, хочешь опозорить наш завод в Москве? Ты же видишь, что у жеребенка увеличенные скакательные суставы и он хромает. Если отдавать его в тренинг, то уж куда-нибудь на периферийный ипподром.
Но человек настаивал на своем.
- Записывай мне его, Пантелеевич! — сказал он.— И не беспокойся. Я почему-то уверен, что этот жеребенок станет настоящим ипподромным бойцом. Не опозорит, а прославит конезавод «Восход»!
- Ну что ж, дело твое,— махнул рукой начкон.
Так началась для Анилина новая жизнь— жизнь молодой лошади, поступившей в заездку и тренинг.
И вот он на Московском ипподроме, в тренотделении, в руках прославленного жокея международной категории Николая Насибова. Для Насибова началась упорная работа, а для Анилина кропотливая каждодневная учёба. Нелёгок путь скаковой лошади к победам на ипподромных дорожках. Каждый день, в одни и те же часы под неизменным седоком появлялся Анилин на Московском ипподроме. К сожалению, несмотря на усиленное лечение, хромота не проходила. И зачастую, когда Насибов выезжал на скаковую дорожку на хромающем Анилине, многие тренеры посмеивались над ним: «Куда ты на хромой лошади едешь?» Но Насибов не обращал на них внимания. Он верил в Анилина, верил, что лошадь еще себя покажет, что он может стать одним из резвейших скакунов завода, и очень осторожно готовил Анилина к призам. Жокей не торопился. Лишь в конце мая 1963 года стартовал он в рядовой скачке на 1200 метров. Анилин ее выиграл легко. Кое-кто решил, что это всего-навсего случайность, однако сам Насибов почувствовал мощь заложенных в Анилине сил. Но об этом знал только он один.

Вскоре Насибов записывает Анилина на дистанцию 1500 метров. И опять легкая победа! И что поразительно — с началом выступлений Анилина в соревнованиях хромота у него стала проходить! И Насибов решился выступить на Анилине в одной из крупнейших скачек на приз имени Калинина. И что же? Опять замечательная победа! И как бы в награду за веру человека в силы Анилина, за его чуткий и бережный подход к тренировке хромота совсем исчезла.
Постепенно между Анилином и жокеем установились только им одним понятные дружеские взаимоотношения. Анилин любил своего доброго и внимательного хозяина, а Насибов очень ценил своего четвероногого друга, партнера в жарких ипподромных схватках.
Часто по вечерам, когда на ипподромных дорожках умолкал привычный рабочий гул, Насибов заходил в денник, где стоял Анилин, и, поглаживая своего любимца по бархатной атласной шее, подолгу разговаривал с ним, а Анилин клал ему на плечо голову и, закрыв глаза, казалось, внимательно слушал.
Однажды летом, было это в 1963 году, Насибов вошел к Анилину, на этот раз хмурый и печальный, и, поглаживая его по шее, сказал:
- Скоро наша конноспортивная команда выезжает на гастроли за границу, поедешь с этой командой и ты, но, к сожалению, без меня, по болезни я не могу ехать с тобой. Боюсь, что тот, кто будет скакать на тебе, не поймет тебя и не все как надо получится, а как важно нам с тобой доказать, что ты достойный боец в международных соревнованиях! Но ничего не поделаешь, придется тебе ехать, так надо.
Насибов погладил Анилина и, отходя от денника, потянул платок к глазам, чего с ним раньше никогда не случалось.
Беспокойство Насибова оправдалось. Попав к другому жокею, Анилин отказывался ему подчиняться, нервничал и в результате самую главную скачку проиграл. Вернулся он в Москву сильно утомленным и похудевшим. Увидев Насибова, жалобно заржал и долго терся о его плечо, как бы жалуясь на кого-то.
- Ничего, дорогой, отдохнешь, и все будет хорошо,— успокаивал его Насибов. Но отдохнуть Анилину не пришлось. Вскоре нужно было ехать на очередные соревнования конников социалистических стран, и как Насибов ни доказывал руководителям команды, что Анилину надо успокоиться, отдохнуть, его просьбу не удовлетворили. И что же? Анилин в одной из главных скачек остался лишь четвертым. У многих специалистов сложилось мнение, что Анилин — лошадь невысокого класса. Но Насибов в это не верил. Он изо дня в день кропотливо и настойчиво тренировал его и каждый раз, делая круг по ипподрому, убеждался, что под ним лошадь с огромным запасом сил, лошадь, подобно которой он еще никогда не встречал, хотя через его руки прошел уже не один десяток.Но вот наступил 1964 год, а с ним началось и победное шествие Анилина. Один за другим легко и уверенно выигрывал он большие призы у себя дома. Особенно примечательной оказалась победа в Большом Всесоюзном призе (так называемом дерби). Далеко позади оставил Анилин своих сверстников.
Прошел год, и в составе советской команды Насибов с Анилином едет в ГДР. Там, в Берлине, на Хоппегартенском ипподроме, он первым финиширует в скачке на приз Бухареста и выигрывает Большой кубок социалистических стран. Дистанцию 2800 метров он преодолевает за 2 минуты 56,5 секунды. Немного спустя он скачет в ФРГ на Кёльнском ипподроме и так же легко завоевывает один из международных призов. Два месяца спустя Насибов на Анилине успешно финиширует на одном из ипподромов Франции. После этого он решает проверить силы лошади в скачке на «Приз Европы». Этот приз — 250 тысяч марок — считается одним из крупных на нашем континенте. В его розыгрыше могут участвовать жокеи всех стран мира на лошадях в возрасте от трех лет.
И вот настает день ответственного экзамена. Насибов на Анилине готовится к скачке. Дан старт. Первые тысячу метров Анилин держится на четвертом месте, но затем Насибов тихонько говорит:
- Ну, Анилинчик, ну, родной, поднажми,— и отпускает повод.
Анилин, словно понимая слова Насибова, увеличивает резвость, настигает, а затем и обходит впереди идущих лошадей и вырывается вперед, как в таких случаях говорят, ведет скачку. Выходит на финишную прямую. Но вот когда до конца дистанции остается всего несколько десятков метров, его начинают настигать лучшие лошади Англии и ФРГ. Завязывается упорная борьба. Но Анилин выходит из нее победителем и завоевывает «Приз Европы». Было это в 1965 году. А на следующий год он повторяет свой успех.
...Шел 1967 год. Анилин успешно выступал на ипподромах страны и оставался недосягаемым для соперников. Снова приближались крупнейшие международные соревнования — розыгрыш «Приза Европы». Приза, выигранного советским скакуном Анилином уже дважды. Но как все будет на этот раз? Насибов волновался. Волновался потому, что перед этими соревнованиями Анилин много выступал дома и за рубежом, правда, выступал успешно, но немного притомился.
К старту приготовилось десять сильнейших скакунов Европы и среди них трехлетний темно-гнедой жеребец английского происхождения Люциано. В трехлетнем возрасте он скакал беспроигрышно и был надеждой коннозаводчиков ФРГ. Рядом стоял французский гнедой четырехлетний скакун Танеб — победитель одной из крупнейших скачек на «Большой приз де Сент-Клу» стоимостью в 600 тысяч франков; за ним чехословацкий — Сильвер. На Пражском ипподроме он не знал поражений. Анилин должен был в третий раз сразиться с классными лошадьми Европы.
На следующий день в условленный час все десять лошадей приготовились на старте. Секунда, другая... Старт! Насибов на Анилине вырвался вперед и занял лидирующее положение. Скакун летел как на крыльях. Так он прошел две трети дистанции. И вот последний поворот, а там и финишная прямая. И тут он услышал за спиной тяжелое дыхание соперников. Их жокеи, выбиваясь из последних сил, гнали лошадей, пытаясь настичь Анилина и вырвать у него победу. Но, лишь только услышав позади настигающий топот и тяжелое дыхание, Анилин дернул у Насибова повод и, как бы подключив последний запас сил, сделал неожиданный рывок, оторвался от соперников и резким красивым броском в третий раз пересек финишную черту Кёльнского ипподрома.
Таким образом, советский скакун, в третий раз завоевав «Приз Европы», стал одной из резвейших лошадей континента. Международная пресса назвала его за это «трижды венчанным». Зарубежные газеты восторженно писали о советском скакуне, называя его настоящим русским богатырем.
Прав был Насибов: Анилин прославил не только конезавод «Восход», но и все наше советское коннозаводство.

P.S.
Анилин прожил долгую и спокойную жизнь в родном заводе. После него осталось много хорошо скакавших потомков, а его сын Газолин стал основным производителем линии Анилина.
Память о прекрасном скакуне бережно храниться в заводе. И не только благодаря памятнику на его могиле, но и людской памяти. Анилин был первой лошадью не только изменившей мнение всего мира к Советскому коневодству, но и открывшему двери нам в западное коневодство... Воистину эта лошадь в веках прославила свою страну и стала национальным достоянием своего народа!

Прикрепления: 2400784.gif(39Kb) · 7847077.jpg(39Kb) · 5332502.gif(45Kb)


Моя хозяйка НИММА-она лучшая!

Сообщение отредактировал Момм - Вторник, 01.01.2008, 5.42.44 PM
 
МоммДата: Вторник, 01.01.2008, 5.47.13 PM | Сообщение # 2
В его сердце только рысачка
Группа: Лошадь
Сообщений: 257
Репутация: 8
Статус: Offline
Николай НАСИБОВ
ОН ОБСКАКАЛ БЫ ЛЮБОГО ДАЖЕ НА КОЗЕ

В истории советского конного спорта не было жокея более знаменитого, чем Николай Насибов, без преувеличения - легенда мирового уровня
В 1988 году футбольная сборная СССР прибыла в Кельн на чемпионат Европы. Быстро разместились в гостинице, и медслужба в лице Савелия Мышалова и Михаила Насибова отправилась в ресторан заказывать обед. Проходивший мимо хозяин отеля бросил взгляд на аккредитационную карточку на груди Насибова и остолбенел: "Вы не родственник Николая Насибова?" - "Сын", - прозвучало в ответ. Немец тут же собрал обслуживающий персонал и объявил: "У нас в гостях сын великого русского жокея!"
В СЕДЛО С ТОГО СВЕТА
Николай Насибов родился в 1929 году в Мернеульском районе Грузии в семье богатого помещика. В 1933 году там установилась советская власть, пришли красные, отобрали у Насибовых все имущество, а отца расстреляли у обрыва на глазах троих малолетних детей. Через год, не выдержав страданий, умерла и мать, и трое ребятишек, старшему из которых исполнилось восемь лет, а младшему, Николаю, всего пять, остались сиротами. Родственники, боясь репрессий, не пускали их к себе домой, случалось, даже спускали собак. И Николай беспризорничал, ночевал на сеновалах, а бывало, и в буйволиных кормушках. Переболел черной оспой, воспалением легких, а во время эпидемии тифа его нашли на улице без признаков жизни и отправили в морг. Русская женщина пришла туда за своим сыном и увидела, как один из мертвецов зашевелился. Она забрала Николая к себе и выходила. Позднее уже взрослый Насибов в течение 12 лет регулярно посылал этой женщине денежные переводы, а она и не догадывалась, от кого они.
С 12 лет Николай пас табуны скаковых лошадей, эвакуированных на Куларский конный завод. Однажды еще с двумя взрослыми пастухами увел табун в горы, как вдруг разразилась страшная гроза. От разрывов грома лошади шарахнулись в сторону пропасти, и старшие послали подростка завернуть табун. Едва он отъехал от всадников метров на 200, как случился страшный разряд молнии, и оба взрослых пастуха сгорели заживо - даже стремена расплавились. А Николая судьба опять сберегла.
Война близилась к концу, и в 1944 году известный московский тренер Иван Фомин, приехавший выбирать лошадей для столичного ипподрома, обратил внимание на шустрого мальчонку. Спросил у директора: "Чей он? Хочу взять его жокеем". "Бери, - ответил тот. - Он ничей, беспризорник". Сначала Фомин с Николаем отправились в Пятигорск, где проходили первые послевоенные скачки. Пришли к директору тамошнего ипподрома. Оглядев 15-летнего паренька, тот заявил: "Будешь конюхом!" И услышал в ответ: "Я не за тем сюда приехал". "Ладно, - удивился директор, - есть тут у нас строптивая кобылка, никому не дается. Если завтра проедешь на ней во время скачек, пойдешь учиться на жокея, а нет - так уж не обессудь". На следующий день Насибов не только проехался, но и выиграл забег. А уже через год на Московском ипподроме стал обыгрывать признанных мастеров-жокеев, представляя конный завод "Восход" Краснодарского края.
ПОД СТАЛИНСКИМ РУКОВОДСТВОМ
Вскоре главком ВВС Василий Сталин принялся собирать под знамена военно-воздушных сил лучших представителей разных видов спорта. И Насибов в числе прочих звезд надел желто-голубой ВВСовский камзол, в котором начал выигрывать одну за другой барьерные скачки. Но душа его больше лежала к гладким. Василию Сталину очень нравился прекрасный жокей и скромный паренек. Сын вождя постоянно ставил Насибова в пример другим спортсменам, выделил ему отдельную квартиру в престижном доме на Песчаной площади, присвоил лейтенантское звание, хотя тот ни дня не прослужил рядовым.
Однажды, когда лейтенант Насибов нес дежурство в манеже, там появился главком: "Чего такой грустный?" - "Жена осталась в Краснодарском крае, рожать вот-вот должна". - "Почему раньше не сказал?!" Сталин тут же вызвал адъютанта, и уже на следующее утро Насибов вылетел в Армавир, оказавшись единственным пассажиром в самолете командующего. А спустя десять дней тем же манером вернулся в Москву.
Однажды Насибов разбился. На старте лошадь вдруг развернулась задом, он ее выправил и начал преследовать ушедших вперед, но был объявлен фальстарт, лошади остановились, Насибов в клубах пыли этого не заметил и врезался в самую гущу. В результате погибли две лошади, а сам жокей взлетел в воздух, как из катапульты, упал, ударившись о "канат" (бровку) и в бессознательном состоянии был доставлен в Боткинскую больницу. Василий Сталин тогда позвонил самому Иосифу Виссарионовичу, и тот распорядился выехать на место своему личному врачу, который и спас жизнь знаменитому жокею.
"СПАСИБО РУССКОМУ ЖОКЕЮ"
После смерти Иосифа Сталина все команды ВВС были расформированы, и Насибов вновь стал выступать в гладких скачках. В 1958 году в СССР поступило приглашение участвовать в дерби "Большой Вашингтонский приз". Побороться за этот трофей, который ежегодно разыгрывался на ипподроме в пригороде американской столицы Лаурелл, съезжались лучшие из лучших мирового конного спорта. Насибов вызвал восторг знатоков уже экстерьером своей лучшей тогда лошади - Гарнира. Американцы, видимо, предполагали, что в СССР скачут на владимирских тяжеловозах или лошадях Пржевальского.
Со старта Гарнир шел в головной группе, пока австралийский жокей Джекки Смитна вдруг на полном ходу не бросился наперерез фавориту - американцу Эдди Аркаро. Произошел жуткий завал, американца лошадь выбила из седла, и он повис на одном стремени. Гарнир начал перепрыгивать через кучу-малу, но, зацепившись, упал на передние ноги. Насибов чудом удержался в седле. Но когда Гарнир начал подниматься, то резким движением головы сломал нос своему наезднику. Насибов, заливаясь кровью, поднял лошадь и вдруг увидел рядом Аркаро, который вот-вот должен был рухнуть на землю. Рукой подкинул американца в седло, и тот резко рванул вперед, а наш жокей еще несколько секунд выпутывался из завала. Потом с большой группой он все же едва не нагнал выигравшего скачку американца и финишировал пятым. Победителя обступили журналисты, и первое, что они от него услышали, были слова: "Я выиграл этот приз благодаря русскому жокею!"

ВИЛЛА В ПОЙМЕ КУБАНИ
Американская публика сразу полюбила Насибова, и не только за благородный поступок, но и за высокий класс езды. Владелец лауреллского ипподрома мистер Каскарелла предложил ему контракт, пообещав обеспечить великолепными условиями для работы, виллой и автомобилем. Но наш жокей считал себя патриотом и настоящим коммунистом, а потому гордо ответил: "Я никогда на это не пойду, а вилла у меня и в России есть". В то время его семья ютилась в бараке рядом с конным заводом, и когда Каскарелла, приехав в СССР, попросил показать ему виллу Насибова, на помощь пришлось призвать КГБ. Там и родилась версия, что вилла Насибова находится в пойме Кубани, весенний разлив которой не позволяет туда добраться. Американец, естественно, не поверил.
Десять лет спустя, вновь оказавшись в Москве, Каскарелла опять захотел встретиться с Насибовым, и тот пригласил гостя домой. Но компетентные органы, осмотрев квартиру "богача-жокея", рекомендовали ему принять американца в ресторане.
"ВОЛГА" ОТ МАРШАЛА БУДЕННОГО
Трижды подряд - в 1965-1967 годах - Насибов выигрывал в Кельне Приз Европы на знаменитом Анилине, воспитанном на заводе "Восход". Этого жеребца считают лучшим за всю историю советского коневодства. Насибов тщательно готовил выдающуюся лошадь и выступал на Анилине только сам. Жеребец был строптив и сильно "таскал" - удержать его было сверхсложно. А если лошадь вовремя не удержать по ходу скачки, она выдохнется на первом же километре. Насибова Анилин слушался, но после скачек у жокея руки отнимались. А однажды уже на старте Приза СССР, главного соревнования в стране, у него лопнул повод у удил. Насибов изо всех сил вцепился в уцелевший огрызок и доехал до финиша... первым!
Но в 1963 году имевшего всего два старта двухлетнего Анилина решили отправить на скачки в ГДР. Насибов категорически возражал, убеждал руководителей Главконеводства не делать этого, поскольку сам в это время должен был выступать в Скандинавии на другом жеребце. "Этот выиграет и без Насибова", - полагали наши деятели от конного спорта. С другим жокеем Анилин в ГДР в первый раз пришел четвертым, во второй - пятым. И только потом, в Кельне, уже с Насибовым в седле, произвел настоящий фурор, выиграв решающую скачку за Приз Европы.
На следующий год Насибов на Анилине уже считался фаворитом Приза. Даже несмотря на то, что за две недели до главного старта сильно разбился на скачках в Варшаве: лошадь сломала ногу и он на всем ходу перелетел через ее голову, получив сильнейшее растяжение шейных позвонков. Врачи рекомендовали два месяца провести в постели на растяжках, и полгода не садиться в седло. Но уже через две недели он вышел на старт Приза Европы. И, оторвавшись метров на 200, лидировал на финишной прямой, когда его стал настигать англичанин. Анилин уже успокоился, и заставить жеребца вновь прибавить в скорости было невозможно. Насибов шел по внутренней бровке, а соперник доставал его вплотную к трибуне. Финишировали они практически одновременно, и судьям пришлось прибегнуть к фотофинишу. Но на фотографии англичанина не оказалось - слишком приблизился к трибуне и не попал в объектив фотоустройства. Приз во второй раз присудили Насибову.
Легче всего Насибову дался третий выигрыш Приза Европы. Недоброжелатели не хотели пускать Анилина в Кельн, считали его уже бесперспективным, придумали, что у него больное сердце, и требовали перевести в производители. Тогда Насибов отправился к маршалу Буденному, курировавшему советское коневодство. Тот выслушал и сказал: "Коля, решай сам, только смотри, не подведи меня". Анилина не списали, и Насибов с ним вновь выиграл. Под проливным дождем наш жокей надел поверх голубого камзола полиэтиленовую накидку. Со старта он "поехал на класс": в переводе с жокейского сленга - возглавил гонку. При скачке на скорости накидка выскочила у него из бридж и стала громко постукивать на ветру. А лошади очень чутко улавливают любой шорох. Преследователи Анилина от непонятного стука тревожно шевелили ушами и не решались обгонять его. Так без борьбы всем гуртом и дошли до финиша. По возвращении домой Буденный распорядился выделить Насибову черную "Волгу" ГАЗ-21 в экспортном исполнении.
В 1967 году "болгарские товарищи" подарили генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу великолепного жеребца. Когда лошадь доставили на конюшню Московского ипподрома, Брежнев приехал взглянуть на нее. Ходил, похлопывал по бокам и был очень доволен. "А хотите, я вам свою лошадь покажу?" - предложил Насибов. И вывел Анилина. Генсек застыл на месте, пораженный красотой жеребца. "А этот-то лучше", - только и сказал сопровождающим. "Этот-то" больше миллиона долларов стоит", - проинформировал Брежнева Насибов. "Вы уж берегите, берегите его", - напутствовал напоследок глава государства.
250 ТЫСЯЧ МАРОК - ГАЛОПОМ В МОСКВУ
За свою жокейскую карьеру Николай Насибов установил множество рекордов Советского Союза, выиграл 25 дерби, завоевал более сотни призов на различных международных конных соревнованиях.
Четвертую победу на Призе Европы он праздновал в 1978 году уже в качестве тренера, тактически перехитрив соперников. Но и тут не обошлось без накладки. Владимирова, лучшего жокея из конюшни Насибова, которого он готовил ехать на жеребце Адене, не отпустили из кавалерийского полка. Это впоследствии Насибов сумел решить проблему с призывом жокеев в армию. В гости к участникам международного конгресса по коневодству в Успенке, что по Рублево-Успенскому шоссе, пожаловали члены советского правительства. Министр обороны Андрей Гречко, восхищенный породистыми лошадьми, обратился к Насибову: "Есть ли у вас какие-нибудь пожелания?" Знаменитый тренер попросил освободить классных жокеев от службы в армии, поскольку там они прибавляют в весе и по этой причине заканчивают карьеру. Вскоре маршал эту проблему решил.
На главном российском дерби, предшествовавшем Призу Европы, Насибов послал Адена со старта первым, тот долго лидировал, но в итоге пришел только третьим, а первым финишировал Флоредон. Естественно, из двух лошадей Насибова в Кельне иностранцы признали фаворитом Флоредона, на которого к тому же сел хорошо им знакомый жокей Владимир Яковлев. А на Адена, который как раз и был подготовлен для победы в скачке, Насибов посадил никому не известного Александра Чугуевца. И произошло то же самое, что и в недавнем внутрисоюзном дерби, - только наоборот. Флоредон развил бешеную скорость, все отчаянно бросились ему вдогонку и выдохлись. А на финишной прямой Чугуевец на Адене обошел всю группу и финишировал в гордом одиночестве. На следующий день одна из кельнских газет предварила отчет о скачках огромным заголовком: "Русская лиса Насибов: 250 тысяч марок - галопом в Москву!"
Добавлю, что замечательный советский жокей неоднократно выходил победителем скачек в Осло, "Копенгагенской мили", Кубка Стокгольма, в общей сложности более 120 раз побеждал за рубежом, а у себя на родине выиграл более 600 стартов. Практически каждый его третий старт был победным.

СНЫ О ВОДОПАДАХ
Для того чтобы дать оценку лошади - перспективная она или никудышная, - Насибову было достаточно нескольких минут. Готовность лошади к соревнованиям он тоже моментально определял по внешним признакам - блеску шерсти, поведению: нервничает ли она, съедает ли весь корм или оставляет. Накануне дня скачек, если на "шаговке" (прогулке) лошадь начинает играть, беситься, подпрыгивать, радоваться жизни, значит, она в наилучшей форме. На дистанции Насибов очень тонко чувствовал скорость скачки - когда прибавить, когда держать лошадь, сохраняя силы для финишного броска. Были случаи, когда на одной и той же лошади он с разрывом в две недели ехал совсем по-разному, но оба раза выигрывал.
В СССР талантливых жокеев было много, но не многие могли справиться с режимом, необходимым, чтобы держать вес в пределах 50 килограммов. Насибов же был аскетом - не пил, не курил, избегал гулянок и ресторанов. При росте 171 сантиметр, чуть ли не гигантском для жокея, он весь сезон держал один и тот же вес, хотя давалось это нелегко. В бане парился до такой степени, пока на коже уже не пот, а соль выступала. Порой, возвращаясь домой, ничего не ел, а только смачивал водой губы. Часто рассказывал, что по ночам ему от жажды снятся водопады, рядом с которыми прошло его детство. Очень много внимания уделял физподготовке. Спать ежедневно ложился в полдесятого вечера, поднимался в четыре утра: в полпятого начиналась тренировка - пока на улицах мало машин и заводы еще не дымят. Так работают во всем скаковом мире, чтобы лошади больше дышали чистым воздухом.
Каждый год в конце апреля Насибов приезжал со своими лошадьми в Москву, а по окончании сезона, как правило, после двухмесячного зарубежного турне, отправлялся с ними назад в Краснодарский край, на "Восход". Несмотря на то, что война не позволила ему проучиться дальше шестого класса, он в совершенстве знал немецкий язык, на любом фуршете в Германии легко и весело общался с немцами, развлекал их нашими анекдотами. Мог объясниться и на английском, французском, чешском, венгерском, польском.
Николая Насибова нет с нами уже пять лет. В прессе о нем вспоминают редко, но в народе не забыли. Однажды знакомый Михаила Насибова поспорил с ним: мол, нынешние посетители ипподрома о его отце ничего не знают. Подъехали к кассам, подошли к первому встречному, покупавшему программку рысистых испытаний. Спросили: "Вы знаете Насибова?" - "Милые мои, - был ответ, - да кто ж его не знает! Посади его на козу, он и на ней выиграл бы любую скачку!"
Лучшая же память Насибову нынешние, уже российские победы питомцев конного завода "Восход", чей директор Владимир Красноприжий в нелегкие времена, несмотря на все сложности, сумел сохранить выдающееся поголовье скаковых лошадей.
Автор: Павел АЛЕШИН

Прикрепления: 7748849.jpg(11Kb)


Моя хозяйка НИММА-она лучшая!
 
МоммДата: Вторник, 01.01.2008, 5.48.38 PM | Сообщение # 3
В его сердце только рысачка
Группа: Лошадь
Сообщений: 257
Репутация: 8
Статус: Offline
СМЕТАНКА
Прежде чем говорить о феноменальном арабском жеребце по имени Сметанка, необходимо воздать должное его владельцу Алексею Орлову, одному из пяти братьев Орловых, широко известных в российской жизни XVIII века. В 1762 году он сыграл выдающуюся роль в дворцовом перевороте, который возвел на императорский престол Екатерину II и сделал самого Орлова всесильным вельможей.

Граф Алексей Григорьевич Орлов (1737-1807) - личность могучая, противоречивая, разносторонне талантливая - значительную часть своей долгой жизни посвятил конному делу, или, как тогда говорили, "конной охоте". Целенаправленная селекционная деятельность в этой области, не говоря о прочих исторических заслугах графа, поистине обессмертила его имя.

Орлов-коннозаводчик поставил перед собой две труднейшие задачи. Первая из них состояла в том, чтобы вывести универсальную породу верховой лошади. Вторая была еще более сложной - создать ранее никогда не существовавшую рысистую породу, способную везти резвой широкой рысью любую повозку. Заметим попутно, что до Орлова в русском языке вообще не было слова 'рысак".

Решить эти задачи можно было только в условиях хорошо оборудованного конного завода и, самое главное, при достаточно разнообразном и многочисленном конском составе высокого качества, необходимом для успешной селекционной работы. В 1764 году Екатерина II подарила Алексею Орлову подмосковное имение - село Остров, в 18 верстах к югу от Москвы, неподалеку от нынешней железнодорожной станции Люберцы. Орлов начал создавать в Острове на берегу Москвы-реки конный, или "конский", как тогда говорили, завод, который в середине 1770-х годов стал лучшим и крупнейшим в России; именно здесь началось создание знаменитых орловских рысаков. Первообраз будущего рысака Орлов провидчески разглядел в арабском жеребце. Поначалу граф задумал скрещивать арабских жеребцов с кобылами неаполитанской и датской пород. Но эти лошади, хотя и способные бежать рысью, не обладали нужной выносливостью и были излишне грузными. К тому же имевшийся в распоряжении графа выбор арабских жеребцов оставлял желать лучшего. Между тем Аравия, родина арабских лошадей, находилась под властью турецкого султана, и доступ к заветному племенному фонду был для российского селекционера практически закрыт.

Но тут разразилась русско-турецкая война 1766-1774 годов. Помимо операций на суше, была задумана грандиозная морская экспедиция: русский флот должен был обогнуть Европу и напасть на Оттоманскую Порту со стороны Средиземного моря; главное командование над флотом с 1770 по 1774 год было доверено Алексею Орлову. Проявив незаурядный флотоводческий талант, он одержал в этой кампании ряд блестящих побед, главная из которых - уничтожение турецкого флота в Чесменской бухте, после чего Алексей Григорьевич стал официально именоваться Орловым-Чесменским. Но, командуя флотом, Орлов не забывал об арабских жеребцах и посылал за ними доверенных людей в Египет и Сирию.

Всего граф приобрел 30 великолепных жеребцов и 9 кобыл, стоивших ему громадных денег, хотя некоторые были получены в подарок (за подаренных лошадей Орлов, в свою очередь, дарил дорогие меха). 12 жеребцов из 30, включая Сметанку, о котором речь впереди, и 9 кобыл были затем приведены в Остров. Остальные 18 жеребцов - подарены императрице и поступили в казенные конные заводы. Успеху в приобретении арабских лошадей способствовало уважение неприятеля к Орлову за его гуманное отношение к пленным: после Чесменской победы в руках у Орлова оказалось семейство командовавшего турецким флотом паши Гасан-бея, и в благодарность за скорое возвращение семьи в целости и сохранности Гасан-бей, тоже имевший свой конный завод, подарил Орлову после окончания войны первоклассных арабских лошадей. В их приобретении Орлову содействовали также его союзник, правитель Египта Али-бей, и сам турецкий султан. В то время, когда русский флот стоял у берегов Пелопоннеса, графу стало известно о том, что из Аравии через Египет в султанские конюшни Стамбула везут редкой красоты лошадь, которую до наступления мира укрыли на территории Греции. Орлов послал на разведку знающих людей, и они коротко доложили: 'Такого еще не видано". Война уже закончилась победой России, и граф стал настоятельно просить турецкое правительство продать ему этого арабского жеребца. После длительных переговоров турки согласились продать лошадь Орлову, но за неслыханную по тем временам цену - 60 тысяч рублей. Чтобы представить значение этой фантастической суммы, достаточно сказать, что парадная запряжка из восьми лошадей стоила всего 2 тысячи.

Сделка состоялась в 1775 году. За серебристо-белую масть (по существующей ныне классификации она называется светло-серой) Орлов дал жеребцу имя Сметанный, а позднее за ним закрепилась ласковая кличка Сметанка. Под этим именем жеребец и вошел в историю русского коннозаводства. Кстати, так же назвали позже и единственную дочь Сметанки. Сметанка принадлежал к арабской чистокровной породе и в нем сохранились предания как о лошади исключительно совершенной во всех отношениях: по красивому типу и нарядному экстерьеру, по резвости и силе, по характеру и "натуральным способностям". Рост жеребца в холке был для арабской породы весьма высок: 2 аршина и 2,5 вершка, то есть 153,4 см. Жеребец отличался превосходными движениями на всех аллюрах, включая легкую, свободную и широкую рысь. Следует вспомнить восторженное высказывание опытнейшего специалиста того времени, ветеринарного врача государственных конных заводов Л.М.Эвеста о том, что Сметанка был лучшей арабской лошадью из всех, когда-либо виденных им.
Хранящийся ныне в Московском Музее коневодства портрет жеребца Сметанки, работы крепостного художника конца XVIII века (предположительно Гавриила Васильева) очень несовершенно передает черты экстерьера этой уникальной лошади. Но к одной особенности облика Сметанки, уловленной доморощенным живописцем, следует отнестись с полным доверием. Эта особенность - необычная для арабской лошади длина корпуса сравнительно с длиной конечностей, что придавало жеребцу сходство с упряжной лошадью. После смерти Сметанки загадка его удлиненного корпуса открылась. Оказывается, скелет жеребца имел один лишний (19-й) спинной позвонок и, соответственно с ним, добавочную пару ребер.
Скелет Сметанки был тщательно препарирован, смонтирован и в 1777 году помещен в музей Островского завода, причем это произошло на 12 лет раньше, чем Англия начала сохранять скелеты своих знаменитых скакунов (первым был скелет Эклипса, павшего в 1789 году). Долгое время считали, что скелет Сметанки погиб в Острове во время Отечественной войны 1812 года, но неожиданно выяснилось, что он сохранялся в музее Хреновского конного завода вместе со скелетами других знаменитых лошадей еще в 1650-х годах и только позже был окончательно затерян (возможно, просто выброшен равнодушной рукой тупых хреновских администраторов). Вернемся, однако, к 1775 году. Отправить исключительно ценного Сметанку в Россию морем, как всех других приобретенных в Турции лошадей, Орлов не решился и оставил его временно в Греции под надежной охраной. Едва возвратившись в Россию, граф снарядил за жеребцом экспедицию: старшего конюшего Ивана Никифоровича Кабанова, конюха Степана, двух толмачей (переводчиков) и полтора десятка солдат одного из гвардейских полков. С этим конвоем Сметанка добирался в Россию сушей в течение... полутора лет.

Турецкое правительство выдало на жеребца фирман (охранную грамоту) и прикомандировало, в качестве сопровождения до границ Оттоманской империи, янычарского офицера с тремя конными чаушами. В караване следовали еще солдаты и матросы, караулившие жеребца в Греции. Все ехали верхом, кроме конюха Степана, который пешком вел Сметанку в поводу. Недоуздок жеребца подбили для мягкости шелком на вате.

Маршрут похода проходил не по кратчайшему пути - через Румынию и Молдавию, так как опасались буджацких татар, кочевавших в степях Добруджи, а в северном направлении - через Грецию и Македонию, а затем Венгрию и Польшу. Караван двигался не спеша - примерно по 15 верст в день, кроме суббот и воскресений, когда устраивались дневки. Ночевали всюду в своих шатрах. Солдаты несли караул с заряженными ружьями: сопровождающие турки ведь тоже представляли определенную опасность. Как все молодые и сильные лошади, Сметанка спал стоя. Степан укладывался у него в ногах. Поначалу арабский жеребец отказывался от русской пищи, но вскоре привык. Особенно ему полюбился отборный овес, два мешка которого Кабанов привез из Подмосковья. Отведав этого овса, Сметанка уже не желал есть ячмень. Через полтора месяца пришли к Дунаю, где расстались с турками. На австрийской границе к каравану приставили двух конных жандармов. За Дунаем - Венгрия; кончились степи; вдоль реки Тиссы пришли к холодным Карпатским горам. На Сметанку надели попону, а шею замотали турецкой шерстяной шалью. В Польше, за рекой Сан, 1 октября был получен письменный приказ Орлова встать на зимние квартиры. Зимовали у князя Радзивилла, под городом Дубно. Весной 1776 года тронулись дальше и, наконец, в том же году прибыли в Остров.

Там 23 апреля, в день памяти святого Георгия Победоносца, старший конюх Степан вывел к церкви Сметанку, в честь которого был отслужен краткий молебен. Вместе с другими лошадьми Островского завода жеребца окропили святой водой.
Постепенно приучали Сметанку к упряжной работе: запрягали его в легкие дрожки, и с поддужной лошадью, скакавшей под всадником на уровне дуги рядом с рысаком, - выезжали на призовую дорожку, проложенную вдоль Москвы-реки, Сметанка шел широкой рысью, словно летел. Но главное назначение выдающегостя Сметанки состояло в использовании его как жеребца-производителя с целью создания новых конских пород. К сожалению, от него успели получить только одну ставку (жеребят-одногодок). Сметанка оставил после себя всего четверых сыновей: темно-серых Фелькерзама, Бовку, Любимца, серебристо-белого Полкана - и одну дочь: вороную с проседью Сметанку. Все они родились в 1778 году, уже после смерти своего отца.
Ведение завода в условиях Подмосковья, с его суровым климатом, обернулось для Орлова большими потерями: выводные западноевропейские и особенно южноазиатские лошади на пастбищах часто простужались и погибали; пал и Сметанка, уроженец жаркой Аравии, не выдержав более одной зимы и пробыв в Острове всего год с небольшим. Орлову пришлось искать для завода более подходящее место.

Еще в октябре 1776 года Екатерина II пожаловала графу А.Г.Орлову-Чесменскому 120 тысяч десятин земли в Бобровском уезде Воронежской губернии, включая поместье Хреновое близ реки Битюг, - идеальное место для устройства конного завода, который и был основан здесь в 1776 году. Перевод лошадей из Острова в Хреновое проводился постепенно с 1776 по 1778 год. Именно в Хреновском конном заводе наиболее широко развернулась коннозаводческая деятельность Орлова. Но Сметанки уже не было в живых.

Существует, между прочим, и неофициальная, полулегендарная версия гибели Сметанки, не подтвержденная документально. Вывел его однажды конюх Степан на водопой, а рядом оказались молодые кобылы. Начал горячий арабский жеребец беспокоиться и вставать на дыбы. Конюх же, после крепкой выпивки накануне, был не в духе. Сердито рванул он за чомбур (повод недоуздка), жеребец опрокинулся на спину, ударился затылком о каменную водопойную колоду и скончался. Конюх же Степан, опасаясь графского гнева, повесился в тот же день на чердачном сеновале. Из пятерых детей Сметанки в дальнейшем при выведении орловской верховой и орловской рысистой пород использовались фактически только Фелькерзам (Орлов назвал его в честь знакомого генерала) и Полкан. Фелькерзам I, полученный от выводной из Англии чистокровной кобылы Охотничьей, участвовал, наряду с детьми от бурого Салтана I, в создании орловской верховой породы.

Полкан I, рожденный от датской кобылы Буланой, сыграл основную роль в создании орловского рысака. Подлинным же родоначальником породы стал сын Полкана I и серой голландской матки №2 - Барс I, внук Сметанки, родившийся в 1784 году и переживший Алексея Орлова. В1875 году крупнейший специалист-ипполог В.И.Коптев в своем "Похвальном слове графу Алексею Григорьевичу Орлову-Чесменскому по случаю столетнего юбилея со времени основания им пород рысистых и верховых лошадей" сказал, что "все почти производители и матки рысистых лошадей восходят по родословным линиям до арабского Сметанки; а ровно его же потомство через казенное депо улучшает массы верховых и крестьянских лошадей".

В этом же "Похвальном слове" Коптев кратко сформулировал суть селекционной деятельности Орлова по созданию рысистой породы: "Он раздвинул сперва костяк арабского Сметанки широким строением костей сухой датской матки, подняв рост его при произведении Полкана I, от которого и заимствовал крутое нарядное движение рысью славившихся тогда фрисландских рысаков... Созданные им рысаки стали походить на изящного арабского коня, на которого смотрят в увеличительно стекло".

Коптев писал: "Признавая идеального арабского коня самостоятельным, совершеннейшим первообразом лошади, граф Алексей Григорьевич желал, не утрачивая красоты, благородства, силы и энергии, приспособить его к потребностям европейской жизни, увеличить объем его корпуса, усилить мускулатуру и, наконец, одеть его нежные, изящные члены более твердой броней плотных наружных форм против суровости северного климата". Эта задача была блестяще решена долголетней целеустремленной селекционной работой выдающегося коннозаводчика А.Г.Орлова-Чесменского, достойного благодарной памяти многих поколений российских коневодов и любителей лошадей. Не забудется и Сметанка - легендарный прародитель всемирно знаменитых орловских рысаков.



Моя хозяйка НИММА-она лучшая!
 
МоммДата: Вторник, 01.01.2008, 5.52.44 PM | Сообщение # 4
В его сердце только рысачка
Группа: Лошадь
Сообщений: 257
Репутация: 8
Статус: Offline
Абсент, его сын и внуки

Абсент - вороной жеребец, принадлежит к одной из древнейших пород верховых лошадей - ахалтекинской, он неоднократный чемпион СССР с 1959 по 1963 год.
Это самая знаменитая лошадь СССР. В 1960 году на XVII Олимпийских играх в Риме Сергй Филатов завоевал на нем в выездке первую высшую олимпийскую награду в истории советского конного спорта.
Это был фурор! Для конного спорта ССР это было так же значительно, как полет первого человека в космос.
Родился Абсент в Джамбульском конном заводе в 1952 году. Его отцом был серый Араб (одна из любимых лошадей маршала Жукова), матерью - буланая Баккара. Двухлеткой Абсента перевели в Луговской конный завод, где он и прошел первоначальный тренинг.

Замечательные спортивные качества передал Араб сыну. Он, Араб (армейская кличка Казбек), родился в 1930 году. В 1935 году был участником знаменитого пробега Ашхабад-Москва. После чего был подарен С.М.Буденному. В Москве Араб проявил свои недюжинные прыжковые качества. В возрасте 17 лет под седлом Елизара Львовича Левина он взял препятствие высотой 2 м 12 см. В 19 лет Араб был отправлен в конный завод для получения потомства. Одним из первых его детей был Абсент.

Элегантный вороной красавец Абсент, с белой звездочкой во лбу и в белых чулочках на ногах, поразил всех в Москве на ВДНХ своей удивительной нарядностью, изяществом форм, гармоничностью сложения. Он - рекордист породы 1958 года. Его движения - плавные, мягкие, отточенные - удивляли и восхищали весь спортивный мир. Участник трех Олимпиад: Рим (1960 год)- I место и Токио (1964 год) - III место под седлом С.Филатова, Мехико (1968 год) - IV место, теперь уже с И.Калитой, он установил своего рода рекорд.
В руки Сергея Ивановича Филатова Абсент попал в 1958 году, за два года до Олимпиады в Риме. Первоначальной специализацией и коня и всадника был конкур - преодоление препятствий. Но с Абсентом еще в Луговском заводе занимались выездкой. Филатов к моменту встречи с Абсентом уже имел опыт выступлений в высшей школе верховой езды на Ингасе, даже принимал на нем участие в соревнованиях за границей, но успеха не имел.
В выездке вообще очень специфичное судейство, зачастую субъективное. Многочисленные сложные фигуры, и оценка не только за чистоту исполнения и послушание лошади, но и за ее темп, темперамент; посадку и одежду всадника. А у каждого из пяти судей - свой вкус. Поэтому для победы, особенно в самых престижных состязаниях, всадник и лошадь должны быть или действительно Совершенством, или много лет хорошо знакомы международным судьям по выступлениям, причем небезуспешным.
У Филатова с Абсентом до Олимпиады в Риме было всего два года, а у Абсента почти “не было” шага, т.е. он, конечно, умел ходить шагом, но не широким, который так важен в выездке. Зато он был великолепен на других аллюрах. Абсент оказался очень способным. Понятливость в освоении и совершенствовании элемента за элементом, плавность переходов из аллюра в аллюр, а также природные данные - легкость и широта движений на рыси и галопе, гибкость, безупречный экстерьер - все это сделало его за год лидером нашей страны по выездке. Уже летом 1959 года Филатов и Абсент выехали за рубеж - в Лейпциг на сельскохозяйственную выставку социалистических стран. В том же году Филатов на Абсенте стал чемпионом Спартакиады народов СССР по выездке в личном зачете. И еще раз - заграница: предолимпийские состязания в Санкт-Галлене в Швейцарии. Здесь наша пара заняла второе место после Г.Шаммартена.
Удивительно, как темпераментная лошадь с серьезным характером сумела за два года освоить все фигуры Большого приза! С.И.Филатова в подготовке Абсента вдохновлял пример Николая Ситько - знаменитого армейского всадника, которого больше полувека знала вся конная рать нашего огромного государства, и не только знала, но и восхищалась им, училась у него. Филатов и сам творчески подходил к работе: интересен факт, как он поставил Абсента на пассаж. Недостатком Абсента было то, что он не опускал пясть вертикально, хотя мягко поднимал ноги с необходимым продвижением. Сергей придумал приспособление в виде длинного шеста с планкой-уголком и прямо с седла при работе над пассажем подставлял его к передним ногам лошади. И научил-таки правильному элементу!
Тем не менее случались и срывы. Абсент отлично помнил все - как ласку, так и наказание. И мог “засбоить” в том самом месте манежа, где его наказывал Филатов. Тем более, что Абсент был жеребцом, а это - не безразличный ко всему мерин... Филатов с коноводом Володей Алексеенко, отрабатывали элементы, особенно пиаффе, старались рассеять нежелательный динамический стереотип Абсента.
В Рим Абсента везли в железнодорожном вагоне до Одессы, затем - морем, а из итальянского порта - снова в вагоне. Не было тогда замечательных коневозок, в которых не так мучителен дальний путь для лошадей, и нет нужды в перепогрузках.
Состязания начались 5 сентября. Участников Большого приза - 17. И все - мировые звезды: двукратный олимпийский чемпион швед Генри Сен-Сир, американка Патриция Гэлвин, знаменитые немцы Неккерман и Шпрингер, швейцарцы Фишер, Шаммартен...
Выступление Филатова шло в полнейшей тишине огромного Пьяца ди Сиена. В заключение обязательной программы Большого приза, которую пара Филатов-Абсент отъездила безукоризненно, шквал восторгов взорвался над стадионом, долго не затихая. В переездке - пятеро, и среди них Филатов и еще один наш соотечественник - Иван Калита. Только после просмотра записи на кинопленку всех участников переездки судьи вынесли вердикт: олимпийский чемпион - Сергей Филатов на Абсенте! Эту победу обеспечили не только достоинства замечательной лошади, но также воля и характер всадника, его дисциплинированность. Филатов никогда не позволял себе расслабляться с момента въезда в манеж и до выезда из него, вел лошадь как по струнке от буквы к букве и каждый элемент выполнял очень качественно.
Параллельно со спортивной карьерой Абсента использовали для получения потомства. За десять лет он дал более 70 детей. Среди них - рекордист породы Аметист, а также Эльба, Домбай, Абакан, Аргумент, Аконит. Немало побед одержала на Абакане, сыне Абсента, заслуженный мастер спорта, чемпионка мира, Европы и Олимпийских игр Елена Владимировна Петушкова. Однако ранняя гибель Абакана не позволила раскрыть все его возможности. К сожалению, потомки пока не превзошли отца. Кровь Абсента через его сыновей Аю Дага и Агдама течет в русской верховой породе.
Благодарные люди установили памятник коню.
Он находится в с. Когершин, что в Кулановском (бывшем Луговском) районе Джамбылской области (Казахстан), на территории конного завода № 97, перед входом в конно-спортивный манеж.
Скульптура выполнена из кованой меди московским скульптором-анималистом Э.Н.Гиляровым. Она привлекает внимание четким силуэтом общего рисунка, тонко смоделирована, экспрессивна. Абсент энергично и четко вышагивает аллюр. Мышцы головы жеребца напряжены, уши навострены, будто он прислушивается к ритму шага, чтобы не сбиться.
Но скульптурное изображение не отражает сущности этой замечательной лошади. Абсент, воплощенный в памятнике, совсем не похож на себя. Однако есть великолеп-ные портреты Абсента под седлом С.И.Филатова, выполненные известным скульптором, заслуженным художником Иосифом Ивановичем Козловским. Они сделаны вскоре после победы этого дуэта на Олимпийских играх в Риме.
Одна скульптура - Абсент на пиаффе. Автору удалось удивительно живо схватить движения Абсента: он действительно выполняет рысь на месте. Художественная вещь правдиво передает облик всадника и лошади. Автору удалось отразить и совершенство экстерьера Абсента, и элегантную посадку Филатова. Он сидит, как влитой, составляя с конем единое целое. Поистине - кентавр!
Вторая скульптура - Абсент, гордо застывший на месте. Свободно повернута голова, уравновешен корпус. Всадник всем своим обликом и неповторимой посадкой очень узнаваем: Сергей Иванович Филатов. Оба они - всадник и лошадь - это блистательная эпоха нашего конного спорта.

Один портрет Абсента кисти А. Глухарева экспонируется в музее коневодства МСХА им.К.А. Тимирязева, другой, менее известный, — в ресторане «Гранд Империал», там же находится и его отличная скульптура работы заслуженной художницы Роксаны Кирилловой.
Советскому спорту Абсент служил до 18 лет, затем из него едва не сварили казы по причине халатности работников конезавода. После столь сильного морального потрясения конь попал в конюшню московских армейцев. "Демобилизовавшись", Абсент вновь вернулся на родину, а затем был переправлен доживать свой век на 54-й конезавод, что на берегу Иссык-Куля. Умер он 2 февраля 1975 года, прожив 23 года.
Незадолго до смерти его посетил заслуженный мастер спорта Сергей Иванович Филатов, прошедший вместе с Абсентом тернистый путь славы длиною в 8 лет. Трогательная сцена прощания двух великих спортсменов запечатлена в документальном фильме «Абсент — сын Араба и Баккары» («Казахфильм», 1975г. режиссер О.Абишев). Сам Сергей Иванович в 1962 году написал интересную книгу о своей работе с Абсентом «Рим рукоплещет».

Источник: Азаренко Ю.О.

Прикрепления: 3041802.jpg(56Kb) · 8055002.jpg(45Kb)


Моя хозяйка НИММА-она лучшая!
 
МоммДата: Вторник, 01.01.2008, 5.53.47 PM | Сообщение # 5
В его сердце только рысачка
Группа: Лошадь
Сообщений: 257
Репутация: 8
Статус: Offline
8 января на 67-м году жизни в Москве после продолжительной болезни скончалась Елена Петушкова.

ФРАУ ПЕПЕЛ
О ней никто ничего не знал. Заслуженный мастер спорта Елена Петушкова, олимпийская чемпионка 1972 года по выездке, чемпионка мира, 13-кратная чемпионка СССР занимала после своего ухода из спорта множество постов, была старшим тренером российской сборной, вице-президентом, а затем - президентом Федерации конного спорта России, вице-президентом Олимпийского комитета СССР вплоть до распада страны, защитила кандидатскую диссертацию на биологическом факультете МГУ еще до того, как добилась самых громких своих спортивных побед. Но все это было скорее вывеской.
Для окружающих Петушкова всегда была закрытым персонажем. Даже когда вышла в свет ее очень искренняя автобиографическая книга "Путешествие в седле по маршруту "Жизнь", было крайне трудно мысленно совместить образ строгой преуспевающей деловой дамы, какой Петушкову привыкли видеть коллеги, с портретом, нарисованным ею самой, - замкнутая, дисциплинированная и зачастую крайне неуверенная в себе девочка, девушка, женщина.
Победы Петушковой в манеже многие были склонны приписывать кому угодно, только не ей самой. Ее тренеру - выдающемуся специалисту конного дела Григорию Терентьевичу Анастасьеву лично готовившему для спортсменки выдающегося коня Пепла. Самому Пеплу - лошади, гениальностью которой восхищался весь мир. Когда в 1970-м Петушкова стала чемпионкой мира в Аахене, иностранные газеты писали о Пепле: "Он ни разу не терял собранности. Переходил из одного движения в другое без малейшего колебания - так плавно и легко, а его аллюры были так естественны, что, кажется, с ним никогда не работали: управление было совершенно незаметно".
С легкой руки кого-то из журналистов к Петушковой именно в Аахене намертво прилепилось прозвище Фрау Пепел. Ничего обидного в том не было: выговорить относительно длинную русскую фамилию было не в пример труднее. Тем более что комплиментами не обошли и всадницу.
"Русская комбинация Пепел - Петушкова была единственной, которая создавала впечатление гармонии и, следовательно, легкости", - делился впечатлениями американский судья доктор ван Шайк. "Со времен Ваттеля на Рампарте и Лесажа на Тэне я не видел искусства выездки такой чистоты", - вторил ему корреспондент французского журнала "Эперон".
Если бы Петушкова в детстве выбрала какой-либо другой вид спорта, то, скорее всего (как не раз говорила сама), никаких успехов она бы не добилась. В конном же главную роль сыграло врожденное, порой гипертрофированное чувство ответственности: необходимость ежедневно приходить на конюшню, выводить коня, заниматься с ним. Любовь к животным у 16-летней на тот момент девушки была всепоглощающей, как у многих замкнутых людей. Уже когда Петушкова стала мастером спорта, один из специалистов-конников сказал о ней: "Петушкова умеет взять от лошади все, что требуется для такого вида конного спорта, как выездка. Если в балете на льду, в парном катании, в танцах партнеры всегда могут договориться, то в выездке всадник обязан изъясняться со своим партнером языком движений, неуловимых для зрителей. Он должен не только тонко чувствовать лошадь, но и научить лошадь тонко чувствовать его. На соревнованиях Петушкова никогда не подает вида, что волнуется. У нее легкая, грациозно-красивая посадка. И железные нервы".
Мало кто знал, какой ценой дались спортсменке железная выдержка и невозмутимость в 1974-м, два года спустя после триумфальных для нее Игр в Мюнхене. Она ждала ребенка, но не собиралась делать из-за этого даже небольшой перерыв. Искренне опасалась, что Пепла могут временно отдать в чужие руки и, если результаты 18-летнего коня пойдут вниз, неудачу непременно спишут на возраст животного. А это ударит по его репутации.
Но вскоре произошло непредвиденное. В конце 1973-го тяжело заболел один из самых близких Петушковой людей - Анастасьев. В начале следующего года у Елены умер отец. За несколько недель до родов она развелась с мужем. И в довершение Пепла все-таки забрали.
Этот факт Петушкова расценила однозначно: ее как спортсменку списали за ненадобностью. Еще более горько было услышать от директора своего клуба: "Пепел не заслужил, чтобы из него на старости лет делали учебную лошадь!"
К Играм 1976 года Петушкова снова готовилась на Пепле. Однако выступить в Монреале им было не суждено - из-за болезни лошади. Вдвоем они выиграли еще два турнира, а в 1977-м пришлось расстаться.
Потом в жизни Петушковой были другие лошади, другие турниры, другие победы, другие неудачи. Но главная ее жизнь закончилась, думаю, именно тогда. А может быть, чуть раньше - когда из жизни ушел Анастасьев, сумевший в свое время раньше всех разглядеть в Елене (Ляле, как он называл ее) поистине несокрушимого и прежде всего командного бойца. Ведь и серебро, завоеванное в 1968-м в Мехико, и мюнхенское золото были добыты Петушковой именно в команде - с Иваном Калитой и Иваном Кизимовым. О своем тренере она как-то сказала: "Я не знала в спорте человека самоотверженнее Анастасьева. Он всегда раньше всех вставал, мчался на конюшню, проводил время в бесконечных хлопотах и терял за соревнования 7-8 килограммов. Костюм висел на нем, как на вешалке".
Впрочем, сейчас можно только гадать, была ли последующая и уж тем более послеспортивная жизнь Петушковой более яркой и счастливой. Возможно, да. Она много лет проработала на кафедре биологии МГУ но коллеги свыклись с мыслью, что ждать от Петушковой какого-либо проявления человеческих эмоций - расстройства, слез, радости - просто глупо. Такой, мол, она человек. Поэтому ее никогда особенно и не любили. Воспринимали как справедливого, ответственного, дисциплинированного сотрудника - и только.
Но в книге Петушковой я нашла фразу, которая своей пронзительностью зацепила меня до глубины души:
"Когда мне придется расстаться со спортом, я перестану ходить на соревнования. Не буду близко подходить к лошадям. Даже в цирке не стану бывать, чтобы не вдыхать знакомый и зовущий сладковатый запах конюшни. Слишком сильную это будет вызывать тоску, от которой нет лекарств, нет противоядия..."
Елена ВАЙЦЕХОВСКАЯ


Моя хозяйка НИММА-она лучшая!
 
МоммДата: Вторник, 01.01.2008, 5.55.37 PM | Сообщение # 6
В его сердце только рысачка
Группа: Лошадь
Сообщений: 257
Репутация: 8
Статус: Offline
Клички знаменитых лошадей
"Коня, коня, полцарства за коня!"
Такими словами из трагедии Шекспира «Ричард III», ставшими крылатыми, хочу начать рассказ о своем увлечении.
Ряд лет я собираю клички (имена) знаменитых лошадей, как реально существовавших, так и вымышленных, изображенных в художественной литературе, кинофильмах, в живописи и скульптуре, в конном спорте, цирковом искусстве.
Лошади могут быть знамениты сами по себе, в силу своих способностей, достигнув высоких показателей, например, в спорте. Или по принадлежности их знаменитым владельцам.
Мы немного знаем о коне Александра Македонского — Буцефале. Известно, что он был неукротимым и подчинялся только своему хозяину, однако Буцефал знаменит тем, что принадлежал великому полководцу и с этим именем вошел в историю.
По той же причине знаменит Россинант, конь Дон-Кихота. Кстати, Россинант по-испански — старая худая кляча.
Делир — конь Л. Н. Толстого известен именно тем, что в последние годы был любимой лошадью великого писателя. Согласно завещанию Толстого Делир похоронен недалеко от могилы Льва Николаевича в Ясной Поляне.
Мою коллекцию открывает Пегас — мифический крылатый конь, символ поэтического вдохновения.
Сразу же после революции (1918— 1923) в Петрограде одна из писательских организаций называлась «Стойло Пегаса». Очень характерно, что именно конь стал символом творчества.
В русской и иностранной литературе немало ярких страниц, посвященных лошади, которая много веков преданно служила человеку: на ней пахали землю, воевали, возили грузы и людей, она своей силой приводила в движение многие машины. Не случайно в технике за единицу измерения силы (мощности) была принята «лошадиная сила».
В 1978 году вышел на экраны фильм «Хомут для Маркиза», в котором показана тяжелая судьба мальчика Родиона. Детство его проходило в неблагополучной семье. Отец, в прошлом наездник ипподрома, беспробудно пьянствовал, мать к ребенку была недостаточно внимательна. Мальчик ожесточился, отвернулся от людей. В минуту отчаяния Родик говорит матери страшные слова: «Я никого не люблю. Я люблю только Маркиза». Эта старая лошадь была его самым преданным другом. В фильме есть такая сцена. Во время очередного скандала родителей Родион ушел из дома, лег на траву и горько зарыдал. Маркиз увидел плачущего мальчика; предчувствуя недоброе, медленно подошел к нему и стал нежно лизать его и не ушел от Родиона, пока тот не встал.
Этот чудесный фильм создан режиссером Ильёй Фрэзом и писателем Николаем Агаровым.
Л. Н. Толстой посвятил лошади большой, философского смысла, рассказ «Холстомер». В этом рассказе более двадцати лошадиных имен. Такие, например: Купчиха, Вязопуриха, Доброхита, Генерал, Магомет, Добрыня, Милый, Лебедь. Каждое имя отражает повадку, характер и нрав лошади.
Большой академический драматический театр имени А. М. Горького в Ленинграде очень оригинально инсценировал «Холстомера». Спектакль идет под названием «История лошади» и пользуется большим успехом.
Вспомним знаменитую поджарую красавицу Фру-Фру — лошадь Вронского из романа «Анна Каренина».
Гладиатор — лошадь противника Вронского по скачкам.
Арабчик — лошадь Наташи Ростовой из романа Л. Н. Толстого «Война и мир».
Карабах — любимый конь Пети Ростова из Того же романа.
А. П. Чехов с присущим ему юмором присваивал -лошадям такие имена: Тоби, граф Нулин, Великан.
А. И. Куприн посвятил рассказ печальной судьбе бегового коня, которого назвал Изумрудом. В этом рассказе встречаются и такие клички лошадей: Щеголиха, Онегин.
Н. С. Лесков с удивительным знанием и мастерством написал «портрет» лошади Дидона в повести «Очарованный странник».
И. С. Тургенев в рассказе «Конец Чертопханова» («Записки охотника») с удивительным мастерством описал трагическую судьбу главного героя рассказа и такую же судьбу его любимой лошади Малек-Аделя.
Г. П. Данилевский в историческом романе «Сожженная Москва» немало страниц посвятил знаменитым коням Эклипсу, Зорьке, Барсу. Эклипс— конь, на котором царь Александр 1 въехал в Париж 19 марта 1814 года. Зорька и Барс — клички лошадей главной героини романа партизанки Авроры. Аврора была ординарцем Фюгнера — руководителя партизан в 1812 году и погибла при покушении на Наполеона.
Рассказывая о войне 1812 года, следует сказать о знаменитом Алкиде — коне Надежды Андреевны Дуровой, участницы войны против Наполеона. Она скрывалась под именем Александра Соколова, затем под фамилией Александрова. Это была женщина необыкновенной судьбы. А. С.Пушкин восхищался ее не только военным подвигам, но и даром писателя. Белинский был а восторге от ее произведений.
Есть лошади редкой легендарной судьбы. Такой лошадью был вороной рысак по кличке Варвар. Этот рысак был приобретен известным петербургским врачом О. Э. Веймаром, организовавшем на этом коне побег революционера П. А. Кропоткина из военного госпиталя, в который он был переведен из Петропавловской крепости. Побег был осуществлен в июне 1876 года. В 1878 году на Варваре же был организован и смелый побег революционера С. М. Степняка-Кравчинского. Историк Ленинграда П. Н. Столпянский справедливо назвал Варвара «Знаменитым рысаком русской революции».
Символ — красивый конь буденновской породы. Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов верхом на Символе неоднократно принимал военные парады на Красной площади. Портрет Символа был написан художником Г. Н. Степановым и хранится в музее коневодства в Москве.
Тема человека и лошади в художественной и исторической литературе, в кинематографе неисчерпаема. Эта тема занимает заметное место и в произведениях советских писателей: Чингиза Айтматова, Георгия Маркова, Валентина Распутина и др.
Невозможно представить себе кинокартину на военную и историческую тему без участия коня.
Очень богато отображена эта тема также в скульптуре. Во многих городах имеются скульптурные памятники знаменитым государственным деятелям и полководцам, изображенным на конях. Такие скульптуры и памятники неотделимы от своеобразного облика Ленинграда. Здесь и кони Клодта на Аничковом мосту, и знаменитый Медный всадник — памятник Петру I, воспетый Пушкиным, и колесница Победы с шестеркой коней над аркой Главного Штаба на Дворцовой площади, сооруженной в честь победы русских войск над Наполеоном в 1812 году, и множество других скульптур.
Эта тема нашла отражение и в живописи. Валентин Серов написал портрет русского рысака Летучего. Художник академик Н. С. Самокиш создал портрет рысака Громадного, Оба портрета находятся в Музее коневодства в Москве.
Большой раздел в моей коллекции занимают спортивные лошади. Хочется упомянуть о наиболее выдающихся.
Араб — белый конь из колхоза «Совет Туркменистана». Он участвовал в переходе Ашхабад — Москва в 1935 году.
Абсент — вороной сын Араба — олимпийский чемпион. На нем Сергей Филатов получил «золото» на римской Олимпиаде. Абсент был признан лучшей спортивной лошадью мира. Ему поставлен памятник на его родине в Луговском конном заводе в Казахстане.
Пепел — любимая лошадь чемпионки мира и Олимпийских игр Елены Петушковой. Фазан — конь известного спортсмена Виктора Погановского. На этом коне он семь раз завоевывал звание чемпиона СССР по преодолению препятствий. Идеал— рысак, на котором три года подряд получала призы Мира Алла Ползунова, являющаяся мастером-наездником Московского ипподрома.
Коллекция содержит более двухсот кличек (имен) знаменитых главным образом русских коней.
Я пишу иногда «имя» лошади, иногда — «кличка». Этот разнобой вызван тем, что в разных источниках пишут по-разному. В словаре издания 1926 г. (составитель И. Вайсблит) сказано: «Буцефал — имя любимого коня Александра Македонского».
Л. Н. Толстой также уважительно относился к своим лошадям, преимущественно употребляя слово. «имя». В других источниках встречается слово «кличка». Я думаю, такой разнобой в написании оправдан и допустим. Он свидетельствует только о степени любви человека к своей лошади.
И. ФРОЛОВ


Моя хозяйка НИММА-она лучшая!
 
МоммДата: Вторник, 01.01.2008, 6.08.56 PM | Сообщение # 7
В его сердце только рысачка
Группа: Лошадь
Сообщений: 257
Репутация: 8
Статус: Offline
Крепыш — жеребец породы орловский рысак, многократный рекордсмен России в соревнованиях рысью на ипподроме, победитель многочисленных призов, названный «Лошадью Столетия». За свою беговую карьеру (1907—1913 гг) он стартовал 79 раз, 55 раз был первым, в общей сложности установил 13 рекордов на все существовавшие тогда дистанции (кроме одной версты), зимние и летние . Лучшая резвость:
на 1 версту — 1 мин. 33,4 с;
на 1,5 версты — 2 мин.08,5 с;
на 3 версты — 4 мин.25,7 с;
на 4 версты — 6 мин.11,7 с;
на 4,5 версты — 7 мин.00,3 с.

Крепыш (Громадный — Кокетка 1904) — серый в яблоках жеребец орловской рысистой породы был рождён в конном заводе известного в те времена конезаводчика И. Г. Афанасьева Тамбовской губернии. Мать Крепыша, кобыла Кокетка (Вещун — Краля) не выступала на ипподромах. Отцом Крепыша был известный рысак по кличке Громадный (Летучий — Громада 1894), который был победителем многих крупных призов в том числе Императорского приза, одного из самых важных в карьере любого российского рысака тех лет. По экстерьеру Громадный также был великолепным рысаком и был признан чемпионом Всероссийской конской выставки 1910 г. Крепыш был одним из первых жеребят, родившихся от Громадного. Конюхи, заводские наездники и сам коннозаводчик насмешливо называли молодого рысака «Корамора»[1]. У Крепыша был довольно крупный рост (за что его впоследствии публика и пресса прозвали «Серый Великан»), при этом длина туловища несколько коротковатая и при этом довольно длинные по отношению к длине спины ноги. Помимо этого недостатка экстерьера Крепыш имел ещё ряд незначительных дефектов (плоские рёбра, слабые бабки), которые, по мнению многих, могли бы серьёзно помешать успешной карьере Крепыша на ипподроме. Так, например, именно из-за Крепыша не состоялась сделка Афанасьева с известным в то время конеторговцем Илюшиным. Илюшин собирался приобрести всю ставку жеребят рождения 1904 года, кроме Крепыша. Афанасьев же наоборот непременно хотел продать Крепыша вместе со всеми. Таким образом, сделка не состоялась. Многие другие покупатели осматривали Крепыша, но неизменно отказывались его покупать, считая, что на ипподроме он быстро травмируется и не сможет выступать

Беговая карьера Крепыша, как и многих рысаков в то время, началась в три года. В тот момент в России шёл ожесточённый спор, даже открытая борьба между любителями чистопородного орловского рысака и приверженцами метизации, скрещивания орловского рысака с более резвым американским. Каждая победа метиса над орловцем воспринималась тогда, как доказательство правоты «метизаторов» и наоборот. Однако метисы побеждали орловцев всё чаще, их преимущество было уже настолько велико, что орловским рысакам были вынуждены учредить серию закрытых для метисов призов. Крепыш, всё ещё принадлежа Афанасьеву, под управлением знатока орловских рысаков наездника Василия Яковлева 3 июня 1907 года вышел на свой первый в жизни старт. Это произошло на Московском ипподроме в заезде второй группы для орловских рысаков на дистанцию 1 верста (1067 м). Крепыш пришёл к финишу третьим с резвостью 1 минута 39,5 с. Спустя три дня Крепыш стартовал на ту же дистанцию в призе третьей группы для орловских рысаков и занял первое место с резвостью 1 минута 40 секунд. Вскоре после этого старта Крепыш был приобретён Михаилом Михайловичем Шапшалом, коневладельцем. Тот давно следил за Крепышом с тех пор, как случайно увидел его на улице: «на Старой Башиловке конюх бил и дёргал какую-то большую серую лошадь, упавшую на панель; автор подбежал, возмущённый жестоким обращением с лошадью, и тогда, остановив конюха, он услыхал от него, что лошадь зовут Крепышом, что ему три года, что он сын Громадного и стоит у наездника Яковлева» («Крепыш — лошадь столетия» Шапшал М. М.). После этой покупки Крепыш стартовал ещё несколько раз в летнем сезоне 1907 года, однако не слишком удачно. В первом же старте после покупки он был дисквалифицирован за лишние сбои на дистанции, один раз остался без призового места также из-за тяжёлого сбоя и один раз был победителем, показав лучшую для себя резвость на 1 версту 1 минута 35,5 секунд. После всех неудач многие коннозаводчики начали в открытую смеяться над Шапшалом, один из любителей бегов, М. С. Балашов, даже прислал Шапшалу огромный фонарь с надписью, в которой говорилось, что при покупке лошади надо осматривать её при фонаре. Однако владелец Крепыша быстро нашёл причину сбоёв на галоп у рысака. Виной всему были слабые связки путовых суставов задних ног рысака, которые хрустели даже, когда Крепыш шёл шагом. Для их лечения и укрепления из Крыма были выписаны знаменитые в то время майнакские грязи, которые намазывались на ноги Крепышу под согревающий компресс. Также Шапшал опасался, что на жёсткой бетонированной дорожке российских ипподромов быстро выйдут из строя копыта Крепыша и укреплял их на протяжении всей беговой карьеры орловского рысака при помощи крымской глины.

Следующее выступление Крепыша состоялось уже зимой, 4 декабря 1907 года, где Крепыш, стартовав в призе второй группы для орловских рысаков, выиграл с резвостью 1 минута 38 секунд. После этого Крепыш снова не имел стартов до самой весны, планомерно тренируясь и подходя к своей лучшей форме. В первые весенние старты 2 и 4 марта 1908 года наезднику Василию Яковлеву были даны строгие указания не напрягать Крепыша в погоне за первым местом. В итоге серый рысак занял соответственно третье и второе места в открытых призах[2], где он ещё улучшил свою резвость на 1 версте — 1 минута 33,4 с
Результат этих двух призов показал, что Крепыш действительно окреп и готов к более серьёзным испытаниям. Он легко держал борьбу, имел чёткий, уверенный рысистый ход, и ни о каких сбоях не было и речи. С марта по май ему снова сделали перерыв, после чего Крепыш стартовал в начале мая в призе третьей группы для орловских рысаков четырёх лет, но уже не на версту, как раньше, а на 1600 м. Крепыш с лёгкостью пробежал эту дистанцию, закончив её на первом месте с очень серьёзной резвостью для четырёхлетнего орловского рысака тех лет 2 минуты 22,2 секунды. Тринадцатого мая Крепыш снова победил, показав ещё более серьёзный результат: 2 минуты 19,2 с, что автоматически поставило его в ряд лучших четырёхлетних орловцев 1908 года. Резвее его на тот момент были лишь два орловских рысака — Грамотей и Бродяга, а также Брандер. 23 мая Крепыш стартовал в призе И. Н. Дубовицкого, где разделил второе место с Брандером, показав резвость 2 минуты 18,3 секунды. После этого выступления Шапшалу многие коневладельцы предлагали продать Крепыша за большие суммы денег, однако владелец отказался продавать своего рысака. Тем не менее, так как он остро нуждался в деньгах (причём были слухи, что виной всему карточный проигрыш), всё же был вынужден продать право на владением половиной Крепыша владельцу табачной фабрики Б. И. Катламе, однако остался единоличным тренером рысака. 8 июня Крепыш был записан на розыгрыш Большого Всероссийского Дерби вместе с лучшими четырёхлетними рысаками того года, в основном метисами, а также с орловцем Грамотеем. В этот же день за несколько часов до Дерби Шапшал выставил своего питомца на побитие рекорда для четырёхлетних орловских рысаков на 1600 м, который был в то время 2 минуты 17 секунд. В беге отдельно на время Крепыш с лёгкостью превзошёл это время, показав 2 минуты 14,3 секунды. Затем, уже будучи уставшим после столь резвого бега, он стартовал в Дерби, где главной фавориткой была гнедая кобыла, метиска Слабость. На старте первого гита приза было много фальстартов, которые совершала Слабость, что ещё хуже повлияло на уставшего Крепыша. В итоге он остался вторым за Слабостью, показав тем не менее, резвое время — 2 минуты 15,2 секунды. Помимо усталости Крепыша после установленного им рекорда этот проигрыш объяснялся ещё и тем, что по принятым в то время правилам победитель Дерби, если это орловский рысак, не имеет права стартовать в Орловском Четырёхлетнем призу, поэтому Яковлев получил указания от Шапшала не бороться за победу любой ценой. С этих пор каждый старт Крепыша тут же привлекал внимание общественности, специалистов и прессы. 20 июля Крепыш стартовал в розыгрыше приза имени графа Орлова-Чесменского с призовым фондом тридцать тысяч рублей. Здесь его соперниками были только орловские рысаки, но уже даже Грамотей не мог бороться с серым рысаком даже по дистанции. Крепыш легко выиграл оба гита приза без борьбы, показав резвость 2 минуты 15,4 с в первом гите и 2 минуты 18 с во втором гите. После этой лёгкой победы Крепыша дважды записывали на побитие своего же собственного рекорда для четырёхлетних орловцев. Но первый раз наездник Яковлев из-за сломанной руки не смог справиться с сильно тянущим Крепышом, а второй раз Крепыш закончил бег, но рекорд установить так и не смог, показав 2 мин. 14,4 с. При этом на следующий день каждого такого бега в прессе выходили статьи с подробным анализом выступлений Крепыша. Следующий старт серого рекордиста состоялся 5 октября 1908 года в Петербурге, где он снова с лёгкостью выиграл у всех орловских рысаков с резвостью 2 мин.15,5 с. Его привезли из Москвы поездом, причём рядом с ним всегда была лошадь, которая служила для успокоения Крепыша. Особенно это было важно при погрузке в вагон, чего орловский рекордист очень боялся. Новый рекорд Крепыша состоялся 16 ноября 1908 года, когда он стартовал на побитие зимнего рекорда для орловских четырёхлеток, бывшего к тому моменту 2 мин.17,2 с. Крепыш с лёгкостью побил этот рекорд, показав 2 мин.15,3 с 12 декабря его снова записывают на побитие рекорда, однако Крепыш лишь повторяет свой бег почти месячной давности — 2 мин.15,3 с 21 декабря Крепыш впервые стартовал в призе с метисами старшего возраста[3], среди которых были кобылы Слабость и Жизнерадостная на которых ехали американские наездники, братья С. и В. Кейтоны. Крепыш уверенно выиграл приз с резвостью 2 мин. 18,2 с. Победа рекордиста над двумя классными метисками в очередной раз доказывала исключительный класс Крепыша.
В 1909 году победы Крепыша продолжились: он с лёгкостью выиграл в орловском призу 11 января с резвостью 2 мин.17,7 с 1 февраля 1909 года Крепыш стартовал в Интернациональном призу в Петербурге, который разыгрывался для рысаков всех стран. Здесь стартовали американские рысаки, метисы и орловские рысаки. При этом по условиям приза американские рысаки давали фору метисам, а метисы давали фору орловцам, как наименее резвым. Таким образом Крепыш имел неплохие условия и шансы на победу. В тот год на старте Интернационального приза было восемь метисом и три орловских рысака, включая Крепыша. Участники ехали по очереди отдельно на время с поддужной[4]. Самой главной фавориткой приза была очень сильная кобыла Прости от американского рысака Пасс Роз и кобылы Машистой. Крепыш стал уверенным победителем Интернационального приза, показав во втором гите резвость 2 мин. 15,4 с (а с вычетом форы — 2 мин. 10,4 с). Прости, старавшаяся превзойти его время во втором гите сбилась и заняла в итоге второе место. 15 февраля Крепыш стартовал в призе Всех стран, на этот раз в Москве, но снова с лучшими метисами и орловскими рысаками. За час до старта приза талантливый американский наездник Вильям Кейтон записал классного орловского рысака Зайсана (Летучий — Зорька 1902) на побитие зимнего рекорда для орловских рысаков. Зайсан установил новый рекорд в 2 мин.14,4 с. Однако через час в розыгрыше приза Крепыш оказался ещё резвее. В борьбе с Прости он выиграл приз с ещё более высоким рекордом — 2 мин. 13,5 с. Всего через 12 дней после этой рекордной победы Крепыша снова записывают на побитие, теперь уже этого рекорда. В беге отдельно на время орловский рекордист с лёгкостью показал 2 мин.11,7 с. После этого Крепыш имел отдых до самой весны и затем стартовал лишь в апреле с лучшими орловскими рысаками, среди которых были Грамотей и Зайсан, но ни один из них уже не были соперниками Крепышу. Он вёл бег по всей дистанции, с каждым шагом удаляясь от остальных и с лёгкостью победил в 2 мин.13,2 с. Через три дня Крепыш стартовал в заезде с метисами и вновь победил. 10 мая в заезде с метисами на три версты (3200 м) Крепыш снова без борьбы провёл весь бег и, сдерживаемый Яковлевым, показал резвость 4 мин.32,5 с. Это был новый рекорд для орловских рысаков на 3 версты. 25 мая Крепыш снова бежал на эту дистанцию и оказался ещё резвее — 4 мин.32 с. Расстояние на финише между рекордистом и его соперниками, другими орловскими рысаками, составило почти 11 секунд. В день Дерби Крепыш снова стартовал на 3 версты с орловцами и метисами и снова понизил свой собственный рекорд, выигра с резвостью 4 мин.31,1 с. Таким образом Крепыш наглядно демонстрировал, что имеет выдающийся запас силы и резвости не только на короткую, но и на длинную дистанцию. Своими победами и рекордами Крепыш прославил своё имя по всей России. Имя его гремело по всей стране, он был известен даже людям, далёким от рысистых бегов и никогда не бывавшим на ипподроме. Крепыш был настоящей национальной гордостью России. Видевшие его бег впечатлялись мощными плавными движениями, будто неторопливыми, но захватывающими большое пространство. «Он не бежал, а плавал», — вспоминали очевидцы его бега. Серая в яблоках масть, крупный рост и величественная орловская стать всегда выделяли его в компании с любыми другими рысаками, в особенности с мелкими и некрасивыми метисами и американскими рысаками. Посмотреть на выступление феноменальной лошади приезжали люди со всей России, даже из-за границы. Именно благодаря ему американские рысаки начали стремительно терять свои позиции на европейском рынке. Вильям Кейтон на своём Зайсане сделал попытку побить рекорд Крепыша на 1600 м, который был 2 мин.13,7 с, однако неудачно, Зайсан подтвердил свой класс, но рекорд остался незыблем. В своё время владелец Крепыша М. М. Шапшал, чувствуя опасность, записывает самого Крепыша на побитие этого рекорда. 19 июня, спустя 12 дней после последнего бега на 3200 м, серый рекордист стартовал на побитие собственного рекорда на 1600 м и уверенно продемонстрировал свой феноменальный класс, показав 2 мин.09,2 с. В это время в Москву из США американец Биллингс привозит двух своих выдающихся рысаков, мировых рекордистов на 1609 м — кобылу Лу Диллон, показывавшую на этой дистанции 1 минуту 58,4 с и мерина Улана 1 мин.58,2 с. Крепыш и его феноменальный бег интересовали Биллингса больше всего. Однако он отказался от предложения Шапшала проехать в одном заезде с Крепышом на этих лошадях. Владлец Крепыша знал, что делал. Если учитывать тяжесть и плохое состояние дорожки на беговых ипподромах в России того времени, а также сложные климатические условия, то на лёгких, идеальных для рысистых бегов американских ипподромах резвость Крепыша была бы ничуть не хуже резвости двух мировых рекордистов. Так Улан показывал на резвой проездке в дни бегов очень высокие секунды — 2 мин.06,6 и 2 мин.04. Крепыш также показывался на резвой работе и легко повторил резвейшую полуверсту Улана в 39 с, показав при этом на четверти дистанции (400 м) более высокий результат, чем у Улана — 29,4 с против 30 секунд американского рысака. Осенью Крепышу был дан отдых, его стали готовить к зимним призам по ледяной дорожке. 22 ноября Крепыш устанавливает очередной свой рекорд — зимний для орловских рысаков на дистанции в 3 версты — 4 минуты 34,2 с 6 декабря серый рекордист понижает планку и у зимнего орловского рекорда на полверсты (1600 м), показав 2 мин. 11,3 с. В начале 1910 года у Крепыша появились проблемы с ходом, он шёл неуверенно, стали часты перехваты[5]. Однако Яковлев, уверенный в неоспоримом превосходстве Крепыша над всеми остальными лошадьми никаких мер по исправлению хода рысака не принимал. 17 января Крепыш стартовал в крупном призу с метисами, не представлявшими для орловца никакой угрозы. Лишь кобыла Невзгода (Боец — Нелли Р) была под управлением одного из талантливейших наездников того времени — американца Вильяма Кейтона. В итоге благодаря халатности Яковлева и таланту Кейтона Невзгода вырвала победу у Крепыша, оказавшись на полголовы впереди него на самом финише. Проигрыш этот имел очень сильный резонанс среди публики: сторонники метизации орловского рысака с американским ликовали, в то время как любители орловцев, для которых Крепыш давно уже был национальным героем, даже не знали, чем объяснить проигрыш великого рекордиста. После бега выяснился ещё один факт, который не добавил Крепышу резвости на дистанции. Перед заездом ни наездник, ни владелец не удосужились проверить состояние подков Крепыша. Как оказалось, шипы на всех четырёх подковах были стёрты, что для ледяной дорожки вещь недопустимая. Вскоре после этого случая Шапшал отказался от услуг кузнеца конюшни Василия Яковлева и нанял своему рекордисту отдельного кузнеца, в чьи обязанности входило постоянно следить за состоянием подков и копыт Крепыша. 31 января Крепыш выступил в призе «Новых трибун», где помимо Невзгоды бежала гораздо резвая Слабость, на которой снова ехал Вильям Кейтон. Пресса предсказывала победу именно ей, она очень хорошо смотрелась на тренировках. Однако и ход Крепыша был исправлен, некоторые его поклонники заказали для него лавровые венки. Владелец рекордиста также был уверен в победе своего питомца и даже заранее заказал белую попону с красной надписью «Смеётся тот, кто смеётся последний», что после многочисленных насмешек над ним после обидного проигрыша Крепыша, было вполне уместно. В день заезда Шапшал намеренно затянул начало старта на 10 минут, зная, что Невзгода будет готова бежать именно в назначенное время, затем её возбуждение спадёт. В итоге бег сложился удачно для Крепыша. Первый круг Слабость и Невзгода держались в спине у Крепыша, но на втором тот легко и уверенно ушёл от них на недосягаемое расстояние. Финишировал Крепыш с новым зимним рекордом на 3200 м 4 мин.33,7 с под шум и овации трибун. Кобылы-иетиски отстали от него на целых 9 секунд. Через неделю орловский рекордист с лёгкостью выиграл ещё один бег на ту же дистанцию, где с ним бежали только орловцы. 14 февраля Крепыш был записан на Интернациональный приз в Петербурге, где с ним должна была бежать лучшая из российских рысаков того времени (кроме Крепыша) кобыла Прости. Крепыш и Прости, как главные фавориты приза, давали фору остальным участникам, которые, тем не менее, особой опасности не представляли. В итоге Прости показала 2 минуты 13,2 с, а Крепыш пробежал за 2 мин.11,3 с 24 февраля Прости установила новый зимний рекорд на льду — 2 мин.10,2 с 26 февраля на побитие нового рекорда вышед Крепыш. Без особых усилий рекорд Прости был побит — Крепыш пробежал 1600 м за 2 мин.08,5 с, с явным запасом сил. Шапшал планировал записать Крепыша ещё раз на побитие рекорда — шансы у того были показать время около 2 мин.06 с. Но рано наступившее потепление сделало дорожку непригодной для такого резвого бега. Тем не менее, не сомневавшийся в классе Крепыша владелец через газеты бросил вызов владельцам рысаков всего мира выступить в одном заезде с Крепышом при условии, что заезд будет проходить в Москве или Петербурге. Никто на этот призыв так и не откликнулся. Статьи о феноменальном орловском рысаке появились и в американской прессе. В частности, приводилось интервью Ч. Таннера, видевшего Крепыша в беге, а также приезжавшего вместе с ним в Россию М. Хоу. Оба американца давали подробное описание экстерьера Крепыша, а также опровергали ходившие в то время слухи, что Крепыш не орловский рысак, а сын серого американского рысака Вильяма С. К., которого его владелец долгое время выдавал за чистопородного орловца, поскольку экстерьером Крепыш нисколько не напоминает американского рысака. Кроме этого, Хоу отметил, что рысистый ход Крепыша отличается от хода американскимх рысаков, но тем не менее, рысь его идеальна. «Когда я смотрю на Крепыша, то не могу оторвать глаз от него, столько царственного величия в его формах и движениях»,- высказался Чарльз Теннер Совладелец Крепыша Катлама сильно мешал М. Шапшалу в работе с лошадью, в том числе, пытался вмешиваться в тренировочный процесс и записывать Крепыша на призы без ведома Шапшала, который по договору являлся единоличным тренером рысака. Наездник Крепыша, Василий Яковлев также был на стороне Катламы и практически перестал выполнять наставления Шапшала. Недовольный таким положнением дел Шапшал хитростью увёл Крепыша из конюшни Яковлева, а затем объявил Яковлеву, что больше он не будет ещдить на рекордисте. После сложного процесса, когда Катлама продал свою половину Крепыша Московскому беговому обществу, Шапшалу удалось выкупить её и снова стать единоличным владельцем Крепыша. Рекордист сменил конюшню и сменил наездника. Шапшалу пришлось выбирать между русским наездником И. Барышниковым и талантливым американцем В. Кейтоном. Барышников был хорошим наездником, но имел слишком большой вес, в то время как Кейтон был настоящим гением в своём деле, но он был приверженцем американского и метисного рысака. В итоге выбор всё же пал на Барышникова, хотя Шапшал и поставил ему условие сбросить вес. Василий Яковлев же, часто выпивавший и раньше, но сдерживавшийся, пока в его конюшне стоял великий рысак, спился окончательно и спустя два года умер от белой горячки.
1 июня 1910 года Крепыш спустя полугодового перерыва стартовал на приз с метисами на дистанцию 3200 м. Первый круг рекордист прошёл в пяти секундах впереди шедшим вторым Чардаша (Барон Роджерс — Червонная Лисичка). На финише после второго круга Крепыш показал новый феноменальный рекорд 4 мин.25,7 с, при том, что ставший вторым Чардаш проиграл ему 12 секунд, а остальные метисы ещё больше. 25 июня Крепыш снова стартовал на эту же дистанцию, в заезде с ним бежала и Прости. Однако она захромала и осталась последней, а Крепыш снова выиграл, в тихую для себя резвость 4 мин.37,6 с. Легко выиграл он и другие заезды на длинные дистанции с метисами и орловцами. осенью в Москве была открыта Всероссийская конская выставка, к которой приурочили открытый приз имени Всероссийской выставки. Для участия в призе были записаны Крепыш и Прости, на которой ездил В. Кейтон. Участие Крепыша в этом призе было обязательным, хотя владелец и тренер рекордиста протестовал — у рысака прошёл пик его формы, а чтобы подвести его к призу в отличном состоянии, оставалось слишком мало времени. Шапшал предупредил беговое Общество, что Крепыш выйдет на старт не в лучших кондициях, однако вера в феномен серого орловца была слишком высока. На старте приза прости легко вышла в лидеры, Крепышу удалось догнать её, но большего сделать не сумел, оставшись вторым на корпус сзади. Прости же сумела побить рекорд Крепыша, показав 2 мин.08,0 с. После того заезда Крепышу был дан отдых. К началу 1911 года Крепыш вновь приобрёл свой плавный, уверенный рысистый ход. 9 января он стартовал на приз по дистанции 3200 м и выиграл его. 18 января его записали на побитие зимнего рекорда на 3200 м, и крепыш легко сделал это, показав 4 мин.30,4 с. После этого Крепыш снова отдыхал до самого лета, после чего его стали подготавливать к осеннему сезону в Петербурге, где разыгрывались именные призы. По правилам того времени каждый приз рысак мог выиграть лишь один раз в своей жизни, поэтому Крепышу к тому времени оставалось не так много призов, которые он не выигрывал. Однако определённые опасения внушало то, что рекордист не имел того чёткого хода. В результате один из этих призов Крепыш проиграл метису Центуриону (Вильбурн М — Цыганка) в тихую резвость 2 мин.16,6 с. После этого Шапшал передал Крепыша в руки американца В. Кейтона. Однако и после этого неудачи продолжились. Крепыш стартовал в заезде с орловцами, где у него давно уже не было соперников, однако, сбившись на старте, остался лишь третьим, показав 2 мин.17,3 с. По всей видимости, рысак имел некоторые проблемы со своим здоровьем. Его увезли обратно в Москву, где он прошёл двухмесячный курс восстановления, после чего его начал тренировать Вильям Кейтон. Он начал работать над мускулатурой Крепыша и добился отличных результатов. Крепыш снова обрёл свой отличный, сбалансированный ход. В начале января 1912 года на Семёновском ипподроме в Петербурге Крепыш стартовал на дистанцию в 4 версты и выиграл с новым рекордом для орловских рысаков — 6 мин. 16,4 с. Однако было видно, что время расцвета беговых способностей Крепыша прошло. Вскоре эти подозрения оправдались. В начале февраля Крепыш бежал на 4 версты в компании с метисами, при том, что Кейтон за день до старта сам сомневался в победе Крепыша. Так оно и вышло, Крепыш проиграл Центуриону, показав всего лишь 6 мин. 41,8 с. — спустя недолгое время после рекорда в 4.16. Однако Шапшал начал подозревать, что американский наездник специально подстроил проигрыш Крепыша в борьбе с метисом.

12 февраля 1912 года состоялся самый памятный, вместе с тем, самый спорный и самый значимый заезд в карьере Крепыша. Для участия в этом призу специально из Канады привезли жеребца по кличке Дженерал Эйч, который на своей родине имел 2 мин.04,6 с на 1609 м. Помимо Джнерал Эйча стартовал там и ещё один американский рысак, Боб Дуглас из США, имевший 2.04,4. Однако главными фаворитами на этот приз были именно Дженерал Эйч и Крепыш. На Крепыше ехал Вильям Кейтон, на Дженерале — его отец, Фрэнк Кейтон. В таких условиях, когда лучший орловский рысак выходит на старт с лучшим американским, когда именно в руках семьи Кейтонов была сосредоточена торговля американскими рысаками в России, Вильям Кейтон просто не мог привести Крепыша на финиш первым. Педставляя себе последствия, если Крепыш проиграет американскому рысаку, бежавшего в руках его отца, Кейтон-младший за несколько дней до приза пришёл к Шапшалу и честно предложил тому сменить наездника на этот приз, предупредив, что объехать Дженерала он не сможет. Трудно сказать, почему Шапшал отказался сменить наездника. Отчасти, он предполагал, что безупречная репутация Кейтона-младшего не позволит ему вести нечестную игру. Отчасти на решение оставить Крепыша в руках Кейтона повлиял тот факт, что незадолго до приза все видели Дженерал Эйча хромающим, пресса даже высказала предположение, что в связи с этим Дженерал Эйч и вовсе не сможет стартовать. Конечно же, американцы не собирались прославлять имя орловского Крепыша. Трибуны в день 12 февраля 1912 года были переполнены, многим не хватило места, и они остались стоять у входа. Все участники этого приза, как наездники, так и владельцы, так же как и публика понимали важность этого заезда. От исхода его зависела судьба орловской породы, по большому счёту вся национальная экономика. Симпатии публики в основном были на стороне Крепыша — об этом говорил результат продажи тотализаторных билетов. Из 2206 проданных билетов в одинаре 1013 были поставлены на Крепыша. Старт был дан, сразу тяжело сбился Милорд (Барон Роджерс — Могучая). Дженерал Эйч вышел в лидеры и занял бровку, Крепыш пристроился с ним рядом. Следом за ними бежал Боб Дуглас. Всю дистанцию Крепыш и Дженерал Эйч прошли вместе. Остальные рысаки, среди них метисы Центурион, Наль, Хабара, Марка держались сзади с просветом. На последней четверти дистанции сбился и выпал из Борьбы и Боб Дуглас. Дженерал Эйч шёл чуть впереди Крепыша, затем крепыш попытался выйти в лидеры, но сумел лишь сравняться с Дженерал Эйчем, дальше они шли в жестокой борьбе. Затем Крепыш начал отставать и Дженерал Эйч выиграл приз, а Крепыш, как потом написал в своей книге М. Шапшал, пришёл на финиш со спущенным вожжами. Публика приняла победу Дженерал Эйча молчанием, без оваций. После приза Вильям Кейтон заявил, что «Крепыш теперь только тень прежнего Крепыша». Результат этого приза всколыхнул общество. Сплетни, разговоры, предположения. Называли суммы взяток, которые якобы получил В. Кейтон.
После неудачного зимнего сезона 1912 года Шапшал собрался продать Крепыша в качестве производителя. лучшие орловские матки были сосредоточены в тот момент в государственном Хреновском конном заводе, однако сделка так и не состоялась. После этого наполовину Крепыш всё же был продан коннозаводчице Толстой, Шапшал же оставлял за собой право крыть десять орловских маток, которые были у него. При этом маточный состав кобыл у Толстой не подходил Крепышу, как производителю. 9 мая 1912 года в Москве вернувшийся из конного завода Крепыш, где он покрыл несколько кобыл, уверенно выиграл открытый приз в неплохое время 2 мин.12,2 с. Спустя шесть дней он снова стартовал в открытом призу и выиграл его с ещё более высокой резвостью — 2 мин.11 с. После этих побед у Кейтона, который всё ещё оставался наездником Крепыша, появилась уверенность, что восьмилетний рысак сможет побить рекорд для орловских рысаков, которой не разделял Шапшал. И тем не менее американский наездник настоял на своём. В последний раз в своей карьере серый рекордист вышел на старт для рекордного бега на дистанцию 1600 м. Однако рекорд не получился. Крепыш показал высокое время 2 мин.09,6 с, но до собственного рекорда 2 мин.08,5 ему было слишком далеко. После неудавшегося рекорда Крепышу был дан отдых на всё лето. Следующий старт он увидел только 30 августа в Петербурге. В беге с орловскими рысаками он снова одержал уверенную победу с резвостью 2 мин.13,6 с. После этого он стартовал на 3 версты с метисами и также выиграл этот бег. Однако затем, записанный на интернациональный приз с американскими рысаками по обоюдному решению Шапшала и Кейтона, Крепыш снова проиграл. После этого Шапшал отказался от услуг Кейтона, посчитав, что, как и зимой, тот нарочно не даёт Крепышу выиграть, желая показать, что орловский рекордист хуже американских рысаков. Пресса также отмечала, что при работе на тренировке Крепыш показывал у Кейтона отличные секунды, а в ответственных выступлениях всегда бежал явно не на высоте. Косвенно, незаинтересованности Кейтона в победах Крепыша мог служить и тот факт, что перед отъездом из России Вильям сказал, что из всех рысаков, на которых он ещдил здесь самым сильным был Ирис (Барон Роджерс — Искра), самым приятным Тальони (Гей Бинген — Тайна 1909 4 мин.24,1 с на 3200 м), а самым резвым — Лавр 2 мин.09,6 с. Крепыш в этот список, почему-то так и не попал. Следующим наездником Крепыша стал А. В. Константинов. 18 ноября в Петербурге под его управлением Крепыш снова легко выиграл приз на 3 версты. После ещё нескольких лёгких побед, но в скромные для себя секунды Крепыш был записан на побитие зимнего орловского рекорда на 4 версты. Несмотря на морозную и ветреную погоду 23 декабря Крепыш уверенно справился с задачей, побив действующий рекорд на 5 с и показав 6 мин.11,7 с. Следующим стартом для орловского рекордиста был Интернациональный приз на полторы версты (1600 м), после долгих сомнений и совещаний Шапшала и Константинова Крепыш всё же вышел на старт, но занял в итоге лишь третье место. последний старт в карьере Крепыша состоялся 17 февраля 1913 года под управлением В. В. Бибикова. Крепыш бежал в призе Всех Стран с такими рысаками, как Дженерал Эйч, Белль Берд и Центурион и остался без призовых денег. Спустя месяц после этого бега Крепыш оканчательно завершил карьеру и ушёл в завод Толстой.

В конных заводах от Крепыша было получено очень мало потомства для такой классной лошади. Отчасти это объясняется безвременной гибелью орловского рекордиста, отчасти — высокой ценой за случку с Крепышом. Полученное от Крепыша потомство в своей массе не отличалось высоким потенциалом, поскольку большинство кобыл, которых Крепыш покрыл, были не подходящими ему по крови или заведомо худшего класса. Кроме того, большинство его детей не испытывалось на ипподромах или было недоиспытано из-за Гражданской войны, в течение которой ни бега, ни скачки в нашей стране не проводились. Многие дети Крепыша, как и он сам погибли, по окончании войны в племенную книгу орловской породы было записано 12 сыновей и 9 дочерей Крепыша. Некоторые из них, как, например, Поход, Картал, Нильгаи дали в заводах довольно резвых рысаков, но в последствии, по мужской линии потомков Крепыша не осталось. Сегодня к Крепышу по женским линиям восходят орловские рысаки, дети рекордиста Иппика (Персид — Ифигения 1.59,7 1980), чьи оба родителя являются потомками Крепыша. Персид восходит к дочери Крепыша, Кручине-Крепыша, Ифигенияк внучке Похода Мине. Также далёкими потомками великого рысака сегодня являются дети абсолютного рекордиста породы на сегодняшний день Ковбоя (Блокпост — Крутизна 1.57,2 1984) и Плейбоя (Блокпост — Проблема 2.05,6 1990). Блокпост по своей матери Блокаде восходит к Походу. Дети кобылы Дрофы, рекордист для четырёхлетних орловцев Дротик (Кипр — Дрофа 2.02,6 1998) и рекордист Уральского региона Дробовик (Ковбой — Дрофа 2.05 1997) восходят через кобылу Дельную к кобыле Нильгаи. К лругой дочери Крепыша, кобыле Сырлы-Чешмэ через свою мать Спаржу восходит Синап (Пион — Спаржа 2.02,5; 4.18,8 1983) и его дети, в том числе, победитель приза им. Льва Толстого в Париже Шелест (Синап — Шкатулка 2.05,7 1998).
Дети Крепыша

жеребцы:

Поход (Крепыш — Первынька 2.18)
Картал (Крепыш — Засека 2.17,6)
Кизил (Крепыш — Касоржа)
Кемар-Капу (Крепыш — Сирена 2.30)
Зипун (Крепыш — Шинель 1.34,5)
Кудеяр (Крепыш — Саджа 2.43,2)
Ак-КАш (Крепыш — Залежь)
кобылы:

Нильгаи (Крепыш — Незымь Завода)
Краля-Крепыша
Кручина-Крепыша (Крепыш — Покорная)
Премия Крепыша
Похвала
Сырлы-Чешмэ (Крепыш — Говорушка 1.36,4)
Чехарда-Крепыша (Крепыш — Телеграмма)
Гюль-Джан (Крепыш — Тзельма Ж американской породы)
Самуэ Ханум
Кирли-Бибиш (Крепыш — Макша)
Сеча (Крепыш — Строптивая)
Квадрат — орловский рысак гнедой масти. Двукратный дербист (завоевал два главных приза для четырёхлетних рысаков). Является единственной лошадью, которой установлено два памятника. Прожил более 30 лет. оставил более 600 потомков.
Родился в 1946 году на Московском конном заводе. Отец Квадрата — вороной жеребец Пролив 1940 г.р. (2 мин. 11,2 с на 1600 м), участник Большого Всесоюзного приза в 1944 году. Мать — гнедая кобыла Керамика 1930 г.р. (2 мин. 19 с на 1600 м), потомок Картинки. Среди предков Квадрата и по отцовской, и по материнской линии — Вармик.

Признан чемпионом породы по экстерьеру на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке (ВСХВ). Несмотря на то, что этот идеально красивый по экстерьеру орловский рысак не показал выдающейся резвости (его личный рекорд равнялся 2.08,1 на 1600 м), в четырёхлетнем возрасте он продемонстрировал исключительный бойцовский характер, благодаря которому сумел выиграть все главные призы для четырёхлетних рысаков, в том числе и в борьбе с лучшими метисами[1].

История об удивительном стремлении Квадрата быть всегда первым стала легендой. Завершив свою карьеру, Квадрат был отправлен производителем в завод. От него было получено более 600 детей, причём не только от орловских кобыл, но и от других упряжных пород. Многие дети Квадрата получили от отца такой же идеально красивый экстерьер и были проданы за рубеж — в Европу и Азию. В породе орловских рысаков Квадрат также оставил след: его линия является ныне одной из основных.
В возрасте трёх лет Квадрат установил по зимней ледяной дорожке всесоюзный рекорд для трехлетних рысаков — 2,11 на дистанции 1600 м. Этим был побит рекорд, державшийся 12 лет.

Квадрат в четырёхлетнем возрасте выиграл и зимние, и летние дерби для орловских и русских рысаков, проходившие в 1950 году. Завоевал приз Барса и Большой Всесоюзный приз. К моменту розыгрыша Большого Всесоюзного приза Квадрат имел 30 выступлений, при этом он 19 раз пришёл первым, а 8 раз — вторым.

Выиграл по итогам трёх гитов дерби 23 июля 1950 года (победил в двух гитах; по первому гиту — с личным рекордои 2 мин. 8,1 с), наездник — А. Р. Рощин. 21 сентября 1950 года Квадрат выступил на дистанции 3200 м, с результатом 4 мин. 23 с, улучшив предыдущий рекорд 4 мин. 25,1 с Морского Прибоя
Великие заслуги Квадрата были отмечены ещё при жизни установкой двух бронзовых памятников — одного на Всесоюзной выставке достижений народного хозяйства, другого — на территории Московского конного завода № 1.

Квадрат оставил 620 потомков. Более десяти орловцев-потомков Квадрата показали резвость класса 2 минуты 15 секунд на 1600 метрах. Дочь Квадрата — кобыла Гавань, чемпионка среди кобыл орловской породы, имела семь детей класса 2.15 и резвее. Внук Квадрата гнедой Кипр на дистанции 3200 м улучшил рекорд до 4 мин. 17,6 сек

Награды:
Чемпион породы на ВСХВ в 1954 г. и в 1957 г.
Группа его детей отмечена аттестатами 1-й степени 1957 году.



Моя хозяйка НИММА-она лучшая!
 
МоммДата: Вторник, 01.01.2008, 6.09.39 PM | Сообщение # 8
В его сердце только рысачка
Группа: Лошадь
Сообщений: 257
Репутация: 8
Статус: Offline
И еще о Фрау Пепел. . .

Наверное,в истории любого вида спорта есть периоды,когда общественный интерес к нему ослабевает или, наоборот,вспыхивает с новой силой. И есть спортсмены,чьи высокие достижения и особые личные качества делают этот вид спорта популярным,привлекают к нему массы болельщиков и любителей.
Вероятно, так происходит потому,что этим спортсменам с наибольшей полнотой и точностью удается воплотить в себе некий идеал, быть тем представителем данного вила спорта,который может нравиться милльонам. . .
Высшая школа верховой езды,или,говоря упрощенно, выездка,стала более понятной и знакомой всем далеким от конного дела людям в нашей стране примерно лет двадцать назад, и связано это было с именем Елены Петушковой.
Венок славы спортсменке создали,конечно,средства массовой информации:центральные газеты и журналы,телевидение,которые до того времени,скажем прямо,не баловали своим внеманием конников.Пожалуй,одна из самых первых таких публикаций под броским заголовком "Живет в Москве амазонка. . ." была помещена на страницах "Комсомольской правды" 1 января 1968 года.Из нее многочисленные читатели газеты узнали,что на чемпионате Европы по выездке,проходившем в Ахене (ФРГ),москвичке Елене Петушковой вручили серебрянный кубок и присудили титул "Мисс Европа".Публикацию дополнял фотоснимок:милая,симпатичная девушка во фраке и цилиндре верхом на лошади.
Титул "Мисс Европа" выдумал журналист,решивший подобным образом украсить скучное,на его взгляд,сообщение о конных соревнованиях.На самом деле на этом чемпионате Европы 1967 года Петушковой присудили приз "Лучше всаднице турнира",так как в соревнованиях тогда участвовало мало женщин,и судейская коллегия хотела поощерить всадниц.Для молодого советского конника ,не так давно начавшего свои выступления на международной арене ,эта награда была не такой уж маловажной.Но чтобы объяснить ячитателям это оьстоятельство,пришлось бы вдаваться в подробности,писать о конном спорте,о выездке у нас и за рубежом,о правилах,гласных и негласных,о многолетних традициях и прочем-одним словом,о том что мало кому в то время было известно,а главное (как думали некоторые)-мало кому интересно.
С легкой руки репортера сообщения о "Мисс Европе" и "московской амазонке" пошли гулять по страницам газет и журналов вместе с фотографиями героини-"самой обаятельной и самой элегантной всаднцы",как писали в очерках и статьях.Попутно журналисты рассказывали и о конном спорте (правда,кажды-в меру своего разумения).
Несмотря на нелепость некоторых "откровений",свою роль в пропаганде конного спорта они все-таки играли.Ведь предыдущая эпоха довольно круто обошлась с лошадьми,конным делом в стране и,следовательно,с конным спортом тоже.Было объявлено,что начинается новая эра-эра машинизации,механизации и автомацизации,что лошади-элемент отсталой экономики-человеку больше не нужны,их повсемесно заменят трактора и автомобили.А тут вновь шла речь о вороном красавце Пепле,без которого не представляет себе жизни спортсменка,о взаимодействие всадника и коня,о тонкой гармонии между ними,о премудростях выездки,деле сложном,но черезвычайно увлекательном.
Трудно сказать,думали ли об отклике любители сенсаций,красивых эпитетов и эффективных сравнений,но отклик был.Причем,может быть,для них несколько неожиданный.
Елене Петушковой захотели подражать.Конноспортивные школы,число которых в то время сокращалось,испытатели буквально наплыв желающих заниматься верховой ездой.Мальчики и девочки писали в редакции газет и журналов,просили помочь им устроиться в конноспортивные секциию,а если это невозможно,то хотя бы рассказывать побольше и почаще о конном спорте и конниках.С таким же вопросами они обращались к самой Петушковой.Она,словно популярная коноактриса,стала получать письма из разных уголков страны.
Теперь,как полномочный представитель своего вида спорта,Елена Петушкова должна была рассказывать о нем другим-правильно,ясно,доходно.Это она сделала.К началу 70-х годов относятся в основном все ее публикации в центральных газетах ("Известия","Неделя","Советский спорт") и журналах ("Огонек","Работница","Смена","Наука и жизнь","Юность").Слова спортсменки звучали особенно весомо потому, что это был период блистательных успехов советской высшей школы верховой езды на международной арене:
1968 год,Олимпиада в Мехико.И. Кизимов на Ихоре - 1-е место,И. Калита на Абсенте - 4-е место,Е.Петушкова на Пепле - 6-е место.В командном зачете - 2-е место.
1970 год,первенство мира в ФРГ.Е.Петушкова на Пепле - 1-е место,И.Кизимов на Ихоре - 3-е место, И. Калита на Тарифе - 6-е место.В командном зачете -1-е место.
1972 год,Олимпиада в Мюнхене. Е.Петушкова на Пепле ,И.Кизимов на Ихоре - 4-е место,И.Калита на Тарифе - 5-е место.В командном зачете - 1-е место.
Да,это был триумф!Вершина,к которой советские конники шли долгим и трудным путем.Тем дороже были их достежения,тем выше цена их золотых,серебрянных,бронзовых медалей.



Моя хозяйка НИММА-она лучшая!

Сообщение отредактировал Момм - Вторник, 01.01.2008, 6.09.59 PM
 
Форум » Реальность » Лошадь в мифологии и истории » Известные лошади и всадники (...)
Страница 1 из 11
Поиск:


200